25 летний брюнет спортивного телосложения, гладковыбритый. хладнокровный взгляд, отдает предпочтение военным традициям.
Детство. Mimi Braza родился в Брухасе, в том же самом поселке, что и его двоюродный брат, но с одной огромной разницей. Его отец был шерифом Брухаса. Пока отец Ксавьера, реднек и фанатик, гнил в культе, а мать работала на скотомогильнике, Mimi рос в лакшери доме. Казалось бы, привилегия. На деле золотая клетка, обитая колючей проволокой. Шериф Брухаса, отец Mimi, был человеком жестоким и прямолинейным. Он не бил сына, он его дрессировал, как собаку. В пять лет Mimi уже умел разбирать пистолет и знал, что плакать при посторонних это быть жертвой, а жертв в Брухасе не любят. Мать, тихая женщина с потухшими глазами, пила валерианку литрами и не вмешивалась. Единственным светлым пятном были редкие визиты бабушки, той самой, что когда-то забрала Mimi из этого ада. Бабушка иногда забирала и Mimi в Эйнджел Пайн, но отец-шериф быстро пресекал эту глупость. «Мой сын должен быть твердым, а не ныть у бабули на коленях», говорил он, захлопывая дверь машины. Mimi рано понял, что дом это не убежище, а полигон. Он наблюдал, как отец разговаривает с трупами на месте преступления, как пьет виски после особо кровавых выездов, как никогда не плачет. И мальчик выучил этот урок намертво. Сила это когда тебе больно, а ты улыбаешься. Уже в детстве в нем начал формироваться тот холодный, изучающий взгляд, которым он позже будет смотреть на расчлененные тела.
Работа. Военная полиция. Вопреки ожиданиям, Mimi не пошел в медицину. Отец-шериф настоял на армии. В восемнадцать Mimi подписал контракт и попал в военную полицию. Это стало его настоящим университетом. Если раньше он только наблюдал за насилием, то теперь он стал его инструментом. Военная полиция это особое подразделение. Там не ловят карманников. Там ловят своих же, дезертиров, мародеров, насильников в погонах. И там же применяют методы, о которых гражданские даже не догадываются. Mimi быстро выделился. Холоден, точен, не боится крови, не ведет допросов криком. Он сидит напротив и молча смотрит, пока у подследственного не сдают нервы. Инструкторы говорили: «У этого парня вместо души протокол вскрытия». Его отправили в горячую точку, неважно какую, важно, что вернулся он оттуда другим. Там он впервые убил человека в ближнем бою. Не из автомата в спину, а руками. Зажимая рот, чувствуя, как тело дергается и издает предсмертный хрип. И, вернувшись в казарму, он спокойно помыл руки. Ни паники, ни кошмаров. Только легкое удовлетворение от хорошо выполненной работы. За четыре года службы Mimi получил звание, несколько закрытых наград и репутацию человека, на которого можно спустить любого пса. Но армия не давала ему главного, полной свободы. Слишком много приказов, слишком много бумажек. К двадцати двум годам он продолжал работать периодически уходя в отпуск, имея за плечами навыки оперативного выслеживания, рукопашного боя, допросов с особым цинизмом и, конечно, медицинской полевой хирургии. На гражданке ему было скучно. Пока не раздался звонок от двоюродного брата.Знакомство с детективом. Ксавьер и Mimi почти не общались в детстве. Слишком разная жизнь, слишком большая разница в возрасте, 9 лет. Но слухи о странном окружном детективе, который самолично потрошит трупы и закрывает дела с подозрительной скоростью, доходили и до Mimi Встреча произошла, когда Ксавиан навещал больную бабушку в Эйнджел Пайн. Ксавьер приехал туда же, проведать могилы, как он цинично пошутил. Два брата, две стороны одной медали, встретились на крыльце старого дома. Ксавьер, уставший, подавляющий внутреннего монстра алкоголем. Mimi, с идеальной военной выправкой и глазами, которые ничего не выражают. Разговор был коротким. Ксавьер хотел быстро отделаться, не впуская родственника в свой грязный мир. Но Mimi сказал фразу, которая всё решила. «Я знаю, что ты сделал с Энди. И я знаю, как замести следы. Ты хороший хирург, брат. Но тебе нужен санитар, который не боится запаха свинца». Ксавьер сначала взбесился, пригрозил, но потом подумал. Ксавиан не был тем затравленным ребенком, которого он мельком видел в Брухасе. Перед ним стоял такой же полуманьяк, только прошедший иную кузницу, не гражданскую больницу, а полевой госпиталь и камеры для военных преступников. Ксавьер согласился. Но поставил условие. «Ты мой напарник.. Но.. Если кто-то узнает, я сотру тебя в порошок и скормлю местным псам на скотомогильнике!!!». Mimi лишь кивнул. Работать с братом оказалось проще, чем с любым другим человеком. Они понимали друг друга без слов. Ксавьер, стратег, мозг, тот, кто принимает решение: этот убийца достоин камеры, этот кактуса в пустыне. Mimi, тактик, рука, инструмент. И вдобавок, он все еще носил форму. Это давало доступ к информации, оружию, транспорту и, главное, к алиби. Вдвоем они творили правосудие в округе Боун с такой эффективностью, что даже старые детективы шептались о проклятии.
Будни. Детективная жизнь. Стандарты. Двойная жизнь меняла Mimi. Днем он был образцовым офицером военной полиции, строил новобранцев, проводил допросы в рамках устава. Ксавьер так же был руководством в военной полиции и имел жетон детектива прибавкой к этому. Ночью он превращался в помощника окружного детектива, человека, который без сожаления сворачивал шеи и сбрасывал тела в пустыне. И в этом его отличие от Ксавьера было фатальным. Старший брат ненавидел свою обратную сторону. Он пил, чтобы заглушить монстра. Он говорил себе, что убивает во имя справедливости. Ксавиан же не испытывал ни вины, ни сомнений. Он был психически более устойчивым, а главное более адаптированным к насилию. Он стал полуманьяком не из-за травмы, а из-за профессиональной деформации. Насилие было его работой, его бытом, его языком. На гражданке он чувствовал себя чужим. А вот на задании, где нужно было перерезать глотку очередному насильнику, к которому у гражданской фемиды не было вопросов, он улыбался. Однажды, после особо жестокой расправы над педофилом из Лас-Вентураса, Mimi лично провел допрос медицинскими инструментами, зная каждый нерв, вызывающий невыносимую боль, Ксавьер заметил, что брат улыбается. Не криво, не нервно, а искренне, счастливо. «Ты что, урод, радуешься?», спросил Ксавьер, вытирая перчатки. «Он кричал как струна, брат.» В тот момент Ксавьер впервые по-настоящему испугался. Не внешней угрозы, а того, что его собственное отражение в зеркале оказалось веселее и спокойнее оригинала. Mimi не думал, что они творят зло. Он считал, что они судьи. Хищники, которые отстреливают бешеных волков. Разница лишь в том, что Ксавьеру этот процесс причинял боль, а Mimi , действующему офицеру военной полиции, который каждый день видит худшее из человеческой природы, удовольствие. За всей этой бравадой маньяка скрывается боязливый койот. Ксавиан не может находиться в абсолютной тишине.После горячих точек и ночных вылазок с братом, в его голове начинают шевелиться мертвецы. Если в комнате слишком тихо, он начинает слышать их голоса. Не угрозы - хуже. Он слышит, как они благодарят его за быструю смерть, или, наоборот, тихо плачут, если смерть была долгой. Тишина для него хуже пытки, это момент, когда маска офицера спадает, и оттуда выглядывает затравленный мальчишка из Брухаса.
Последнее редактирование:
