Краткая сводка основной информации об Энтони:
Энтони Моретти родился 17 мая 1995 года в Палермо, Сицилия. Его отец Маттео владел небольшой транспортной компанией, мать Элена занималась семейными делами и воспитанием Энтони и его младшей сестры Джулии.С детства Энтони отличался вспыльчивым характером, наблюдательностью и умением находить выход из сложных ситуаций. В 2011 году его отец был убит при обстоятельствах, связанных с портовыми перевозками и людьми, с которыми Маттео вёл дела.
После трагедии Энтони покинул Италию и перебрался в Соединённые Штаты. Помощь, полученная им в тот период, со временем превратилась в долг, последствия которого преследуют его до сих пор.
История персонажа раскрывается через записи из блокнота, подаренного ему отцом, служебные материалы и личные заметки разных лет.
CHAPTER I
Музыкальное сопровождение
17 мая 2008 года
Палермо.
Сегодня мне исполнилось тринадцать лет.
Отец подарил мне этот блокнот. Сказал, что человеку полезно иногда записывать мысли, особенно те, которые он не способен произнести вслух.
Я спросил, зачем записывать то, что я и так знаю.
Он ответил:
- «Потому что однажды ты забудешь, каким человеком был раньше».
Не думаю, что со мной такое произойдёт. Я прекрасно помню каждого, кто когда-либо помогал мне, и каждого, кто пытался меня унизить.
Мама приготовила пасту с сардинами. Джулия весь вечер пыталась задуть свечи на моём торте раньше меня. Ей только восемь, но она уже умеет раздражать сильнее половины людей в школе.
Отец вернулся поздно. От его рубашки пахло сигаретами, бензином и морской водой. Он часто возвращается таким после порта. Иногда мне кажется, что он проводит там больше времени, чем дома.
За ужином отец почти не разговаривал. Только слушал, как мама рассказывала о счетах, а Джулия жаловалась на девочку из школы.
Перед тем как уйти спать, он положил руку мне на плечо.
- «Теперь ты становишься мужчиной. Запомни одну вещь, Энтони. Мужчину определяет не то, сколько людей его боится. Мужчину определяет то, кого он способен защитить».
Я тогда не понял, почему он сказал именно это.
Просто записал его слова, чтобы потом он не спрашивал, пользуюсь ли я его подарком.
Сегодня мне исполнилось тринадцать лет.
Отец подарил мне этот блокнот. Сказал, что человеку полезно иногда записывать мысли, особенно те, которые он не способен произнести вслух.
Я спросил, зачем записывать то, что я и так знаю.
Он ответил:
- «Потому что однажды ты забудешь, каким человеком был раньше».
Не думаю, что со мной такое произойдёт. Я прекрасно помню каждого, кто когда-либо помогал мне, и каждого, кто пытался меня унизить.
Мама приготовила пасту с сардинами. Джулия весь вечер пыталась задуть свечи на моём торте раньше меня. Ей только восемь, но она уже умеет раздражать сильнее половины людей в школе.
Отец вернулся поздно. От его рубашки пахло сигаретами, бензином и морской водой. Он часто возвращается таким после порта. Иногда мне кажется, что он проводит там больше времени, чем дома.
За ужином отец почти не разговаривал. Только слушал, как мама рассказывала о счетах, а Джулия жаловалась на девочку из школы.
Перед тем как уйти спать, он положил руку мне на плечо.
- «Теперь ты становишься мужчиной. Запомни одну вещь, Энтони. Мужчину определяет не то, сколько людей его боится. Мужчину определяет то, кого он способен защитить».
Я тогда не понял, почему он сказал именно это.
Просто записал его слова, чтобы потом он не спрашивал, пользуюсь ли я его подарком.
3 октября 2008 года
Сегодня меня снова вызвали к директору.
На этот раз я действительно начал драку. Но если рассказывать всё по порядку, первым начал не я.
Один парень из старшего класса, Марко, уже несколько недель забирал деньги у младших. Сегодня он остановил Джулию возле школьных ворот и вытащил мелочь из кармана её куртки.
Она ничего мне не сказала. Я увидел это сам.
После занятий я подошёл к Марко. Он был старше, выше и пришёл не один. Со мной никого не было.
Сначала я предложил ему вернуть деньги и больше не подходить к моей сестре. Он засмеялся.
Тогда я спросил, знает ли его отец, чем сын занимается возле школы.
Смеяться он перестал.
Его отец держит небольшое кафе недалеко от вокзала. Марко иногда ворует деньги из кассы. Об этом знают многие, но никто ещё не говорил ему прямо.
Я сказал, что могу забыть о деньгах, если он забудет дорогу к Джулии.
Он толкнул меня. После этого разговаривать стало не о чем.
Я ударил первым. Он сломал мне губу, а я разбил ему нос. Его друзья не вмешались. Думаю, они поняли, что после драки я действительно могу поговорить с его отцом.
Директор сказал, что у меня проблемы с контролем агрессии.
Отец сказал почти то же самое, только другими словами:
- «Ты правильно поступил, когда защитил сестру. Неправильно то, что тебе понравилось его бить».
Я хотел возразить, но не стал.
Потому что он был прав.
На этот раз я действительно начал драку. Но если рассказывать всё по порядку, первым начал не я.
Один парень из старшего класса, Марко, уже несколько недель забирал деньги у младших. Сегодня он остановил Джулию возле школьных ворот и вытащил мелочь из кармана её куртки.
Она ничего мне не сказала. Я увидел это сам.
После занятий я подошёл к Марко. Он был старше, выше и пришёл не один. Со мной никого не было.
Сначала я предложил ему вернуть деньги и больше не подходить к моей сестре. Он засмеялся.
Тогда я спросил, знает ли его отец, чем сын занимается возле школы.
Смеяться он перестал.
Его отец держит небольшое кафе недалеко от вокзала. Марко иногда ворует деньги из кассы. Об этом знают многие, но никто ещё не говорил ему прямо.
Я сказал, что могу забыть о деньгах, если он забудет дорогу к Джулии.
Он толкнул меня. После этого разговаривать стало не о чем.
Я ударил первым. Он сломал мне губу, а я разбил ему нос. Его друзья не вмешались. Думаю, они поняли, что после драки я действительно могу поговорить с его отцом.
Директор сказал, что у меня проблемы с контролем агрессии.
Отец сказал почти то же самое, только другими словами:
- «Ты правильно поступил, когда защитил сестру. Неправильно то, что тебе понравилось его бить».
Я хотел возразить, но не стал.
Потому что он был прав.
12 февраля 2009 года
Отец впервые взял меня с собой на работу.
«Моретти Траспорти» нельзя назвать большой компанией. У отца три грузовика, небольшой офис и склад возле порта. На дверях висит наша фамилия, поэтому раньше мне казалось, что всё это принадлежит только нашей семье.
Сегодня я понял, что фамилия на двери не всегда означает власть.
Около полудня приехала чёрная машина. Из неё вышли двое мужчин. Один остался возле входа, второй прошёл в кабинет отца.
Его звали Сальваторе Белломо.
Я видел его раньше. Он приходил на семейные праздники, приносил матери цветы и всегда называл меня ragazzo. Мама говорила, что он старый знакомый отца.
На работе Белломо выглядел иначе. Он не улыбался и не шутил. Даже отец разговаривал с ним осторожнее, чем обычно.
Я находился в соседней комнате и слышал только часть разговора. Белломо говорил о контейнере, который нужно забрать ночью. Отец ответил, что его водители больше не хотят работать без документов.
После этого наступила тишина.
- «Маттео, твои люди получают деньги за дорогу. Документы их не касаются».
Отец долго ничего не отвечал.
Потом согласился.
Когда Белломо ушёл, я спросил, что находилось в контейнере.
Отец посмотрел на меня так, будто я задал неправильный вопрос.
- «Никогда не интересуйся грузом, который тебе не принадлежит».
Я спросил, почему тогда он сам его перевозит.
Отец закрыл дверь кабинета.
- «Потому что иногда выбор существует только у тех, кто сильнее тебя».
В тот день я впервые заметил, что мой отец кого-то боится.
«Моретти Траспорти» нельзя назвать большой компанией. У отца три грузовика, небольшой офис и склад возле порта. На дверях висит наша фамилия, поэтому раньше мне казалось, что всё это принадлежит только нашей семье.
Сегодня я понял, что фамилия на двери не всегда означает власть.
Около полудня приехала чёрная машина. Из неё вышли двое мужчин. Один остался возле входа, второй прошёл в кабинет отца.
Его звали Сальваторе Белломо.
Я видел его раньше. Он приходил на семейные праздники, приносил матери цветы и всегда называл меня ragazzo. Мама говорила, что он старый знакомый отца.
На работе Белломо выглядел иначе. Он не улыбался и не шутил. Даже отец разговаривал с ним осторожнее, чем обычно.
Я находился в соседней комнате и слышал только часть разговора. Белломо говорил о контейнере, который нужно забрать ночью. Отец ответил, что его водители больше не хотят работать без документов.
После этого наступила тишина.
- «Маттео, твои люди получают деньги за дорогу. Документы их не касаются».
Отец долго ничего не отвечал.
Потом согласился.
Когда Белломо ушёл, я спросил, что находилось в контейнере.
Отец посмотрел на меня так, будто я задал неправильный вопрос.
- «Никогда не интересуйся грузом, который тебе не принадлежит».
Я спросил, почему тогда он сам его перевозит.
Отец закрыл дверь кабинета.
- «Потому что иногда выбор существует только у тех, кто сильнее тебя».
В тот день я впервые заметил, что мой отец кого-то боится.
7 июня 2010 года
Последние месяцы я часто находился возле порта.
Не потому, что отец хотел видеть меня на работе. Наоборот, он говорил, чтобы я занимался учёбой и держался подальше от его водителей.
Но возле порта можно узнать больше, чем в школе. Здесь никто не притворяется хорошим человеком.
Рабочие ругаются, водители воруют топливо, владельцы складов платят за возможность спокойно открыть ворота следующим утром.
Все знают, что происходит, но ведут себя так, будто ничего не замечают.
Сегодня у одного из грузовиков отца возникла проблема. Водитель повредил несколько ящиков, разгружая товар возле рыбного рынка.
Владелец потребовал оплатить весь груз, хотя испорчена была лишь малая часть. Отец находился в другом конце города.
Мужчина кричал на водителя и угрожал забрать ключи от грузовика. Я подошёл и предложил проверить товар вместе.
Из двадцати четырёх коробок пострадали три.
Я сказал, что отец заплатит за них, а остальные мужчина примет по накладной.
Он спросил, кто я такой, чтобы указывать ему условия.
Я ответил, что я Моретти, чья фамилия написана на машине, которую он пытается забрать.
Мужчина долго смотрел на меня, а затем согласился. Когда отец вернулся, водитель рассказал ему о случившемся.
Я думал, что он будет доволен. Но отец разозлился. Сказал, что я не должен вмешиваться в дела взрослых людей. Я ответил, что сэкономил ему деньги.
- «Сегодня ты решил одну проблему. А завтра тебе покажется, что ты способен решить любую из них. Именно так молодые люди начинают считать себя неуязвимыми».
Я не понял, почему он не способен просто признать, что я был прав чёрт возьми. Наверное, он уже тогда видел во мне то, чего я сам ещё не замечал. Мне нравилось, когда люди соглашались со мной. Ещё больше мне нравилось понимать, что произойдёт, если они откажутся.
Не потому, что отец хотел видеть меня на работе. Наоборот, он говорил, чтобы я занимался учёбой и держался подальше от его водителей.
Но возле порта можно узнать больше, чем в школе. Здесь никто не притворяется хорошим человеком.
Рабочие ругаются, водители воруют топливо, владельцы складов платят за возможность спокойно открыть ворота следующим утром.
Все знают, что происходит, но ведут себя так, будто ничего не замечают.
Сегодня у одного из грузовиков отца возникла проблема. Водитель повредил несколько ящиков, разгружая товар возле рыбного рынка.
Владелец потребовал оплатить весь груз, хотя испорчена была лишь малая часть. Отец находился в другом конце города.
Мужчина кричал на водителя и угрожал забрать ключи от грузовика. Я подошёл и предложил проверить товар вместе.
Из двадцати четырёх коробок пострадали три.
Я сказал, что отец заплатит за них, а остальные мужчина примет по накладной.
Он спросил, кто я такой, чтобы указывать ему условия.
Я ответил, что я Моретти, чья фамилия написана на машине, которую он пытается забрать.
Мужчина долго смотрел на меня, а затем согласился. Когда отец вернулся, водитель рассказал ему о случившемся.
Я думал, что он будет доволен. Но отец разозлился. Сказал, что я не должен вмешиваться в дела взрослых людей. Я ответил, что сэкономил ему деньги.
- «Сегодня ты решил одну проблему. А завтра тебе покажется, что ты способен решить любую из них. Именно так молодые люди начинают считать себя неуязвимыми».
Я не понял, почему он не способен просто признать, что я был прав чёрт возьми. Наверное, он уже тогда видел во мне то, чего я сам ещё не замечал. Мне нравилось, когда люди соглашались со мной. Ещё больше мне нравилось понимать, что произойдёт, если они откажутся.
22 ноября 2010 года
Ночью я проснулся из-за голосов на кухне.
Мама плакала. Отец говорил тихо, но я слышал каждое слово.
Он сказал, что больше не будет выполнять ночные перевозки. Мама спросила, позволит ли ему Белломо просто уйти.
Отец ответил:
- «Сальваторе не единственный, кого это касается».
Потом мама спросила о каких-то книгах.
Отец сказал, что они находятся в безопасном месте.
Я не понимал, о каких книгах идёт речь. Отец почти не читал. Всё свободное время он проводил с документами компании или ремонтировал что-нибудь во дворе.
На следующий день я зашёл в его кабинет.
В нижнем ящике стола лежали папки с накладными. В некоторых документах не было названия груза, только даты, номера контейнеров и фамилии водителей.
На последней странице несколько строк были обведены красной ручкой. Возле одного номера стояли инициалы «С. Б.».
Я услышал шаги и закрыл ящик.
Отец остановился в дверях. Он сразу понял, что я что-то видел.
Впервые в жизни он схватил меня за воротник.
- «Никогда больше не входи сюда без моего разрешения».
Я спросил, почему он так нервничает из-за обычных бумаг.
Отец отпустил меня и закрыл ящик на ключ.
- «Потому что иногда бумага убивает быстрее пули».
Это была последняя зима, которую наша семья провела вместе.
Мама плакала. Отец говорил тихо, но я слышал каждое слово.
Он сказал, что больше не будет выполнять ночные перевозки. Мама спросила, позволит ли ему Белломо просто уйти.
Отец ответил:
- «Сальваторе не единственный, кого это касается».
Потом мама спросила о каких-то книгах.
Отец сказал, что они находятся в безопасном месте.
Я не понимал, о каких книгах идёт речь. Отец почти не читал. Всё свободное время он проводил с документами компании или ремонтировал что-нибудь во дворе.
На следующий день я зашёл в его кабинет.
В нижнем ящике стола лежали папки с накладными. В некоторых документах не было названия груза, только даты, номера контейнеров и фамилии водителей.
На последней странице несколько строк были обведены красной ручкой. Возле одного номера стояли инициалы «С. Б.».
Я услышал шаги и закрыл ящик.
Отец остановился в дверях. Он сразу понял, что я что-то видел.
Впервые в жизни он схватил меня за воротник.
- «Никогда больше не входи сюда без моего разрешения».
Я спросил, почему он так нервничает из-за обычных бумаг.
Отец отпустил меня и закрыл ящик на ключ.
- «Потому что иногда бумага убивает быстрее пули».
Это была последняя зима, которую наша семья провела вместе.
CHAPTER II
Музыкальное сопровождение:
14 января 2011 года
В нашем районе появился Лука Ферраро.
На самом деле он жил здесь давно, но раньше никто не обращал на него особого внимания. Его отец занимался поставками алкоголя в бары и рестораны. После нескольких встреч с людьми из порта Лука начал вести себя так, будто ему принадлежит половина Палермо.
Он был старше меня на два года и постоянно окружал себя теми, кто смеялся над каждой его шуткой, тот ещё клоун.
Сегодня он остановил меня возле кафе.
Спросил, почему мой отец задерживает некоторые перевозки. Я ответил, что не работаю на него и не обсуждаю семейные дела на улице.
Лука улыбнулся.
- «Твой отец забывает, кому обязан своей компанией».
Я подошёл ближе и спросил, хочет ли он повторить это при Маттео.
Лука отказался.
Такие люди любят говорить об уважении, пока перед ними не появляется человек, которому они должны высказать всё в лицо.
Перед уходом Лука сказал, что Моретти слишком много о себе думают.
Я ничего ему не ответил.
Но запомнил.
На самом деле он жил здесь давно, но раньше никто не обращал на него особого внимания. Его отец занимался поставками алкоголя в бары и рестораны. После нескольких встреч с людьми из порта Лука начал вести себя так, будто ему принадлежит половина Палермо.
Он был старше меня на два года и постоянно окружал себя теми, кто смеялся над каждой его шуткой, тот ещё клоун.
Сегодня он остановил меня возле кафе.
Спросил, почему мой отец задерживает некоторые перевозки. Я ответил, что не работаю на него и не обсуждаю семейные дела на улице.
Лука улыбнулся.
- «Твой отец забывает, кому обязан своей компанией».
Я подошёл ближе и спросил, хочет ли он повторить это при Маттео.
Лука отказался.
Такие люди любят говорить об уважении, пока перед ними не появляется человек, которому они должны высказать всё в лицо.
Перед уходом Лука сказал, что Моретти слишком много о себе думают.
Я ничего ему не ответил.
Но запомнил.
2 марта 2011 года
Я ДОЛЖЕН БЫЛ ПРОМОЛЧАТЬ.
Всю жизнь я буду возвращаться к этому моменту и думать, как всё могло сложиться, если бы я просто развернулся и ушёл.
Мы встретились возле старого гаража недалеко от школы. Лука был с двумя друзьями. Я шёл один.
Он снова заговорил об отце. Сказал, что Маттео в последнее время стал трусом и что нормальные люди выполняют обещания, а не прячутся за семьёй.
Я предупредил его один раз, но он не остановился.
Лука сказал, что отец скоро потеряет грузовики, склад и всё, что ему никогда по-настоящему не принадлежало.
Я ударил его.
Один из его друзей попытался схватить меня сзади, но я разбил ему лицо о стену. Второй достал нож, однако использовать его не решился.
Лука лежал на земле и смеялся. Кровь текла из его носа, но он продолжал говорить:
- «Твой отец никто. Он обычный водитель, который забыл своё место».
Я потерял контроль.
Сказал, что мой отец хранит достаточно документов, чтобы уничтожить его семью и половину людей в порту.
Смех исчез.
Лука спросил, какие именно документы.
Только тогда я понял, что сказал.
Я ответил, что выдумал всё, чтобы заставить его замолчать.
Но было поздно.
Он уже услышал то, что ему требовалось.
Всю жизнь я буду возвращаться к этому моменту и думать, как всё могло сложиться, если бы я просто развернулся и ушёл.
Мы встретились возле старого гаража недалеко от школы. Лука был с двумя друзьями. Я шёл один.
Он снова заговорил об отце. Сказал, что Маттео в последнее время стал трусом и что нормальные люди выполняют обещания, а не прячутся за семьёй.
Я предупредил его один раз, но он не остановился.
Лука сказал, что отец скоро потеряет грузовики, склад и всё, что ему никогда по-настоящему не принадлежало.
Я ударил его.
Один из его друзей попытался схватить меня сзади, но я разбил ему лицо о стену. Второй достал нож, однако использовать его не решился.
Лука лежал на земле и смеялся. Кровь текла из его носа, но он продолжал говорить:
- «Твой отец никто. Он обычный водитель, который забыл своё место».
Я потерял контроль.
Сказал, что мой отец хранит достаточно документов, чтобы уничтожить его семью и половину людей в порту.
Смех исчез.
Лука спросил, какие именно документы.
Только тогда я понял, что сказал.
Я ответил, что выдумал всё, чтобы заставить его замолчать.
Но было поздно.
Он уже услышал то, что ему требовалось.
4 марта 2011 года
Отец ждал меня дома.
Лука рассказал своему отцу. Его отец передал информацию дальше. К вечеру Белломо уже знал о нашем разговоре.
Отец спросил, что именно я сказал.
Я попытался объяснить, что хотел только напугать Луку.
Он ударил меня по лицу.
Никогда раньше отец не поднимал на меня руку.
Мама выбежала из комнаты и встала между нами. Джулия начала плакать.
Отец смотрел не на меня. Он смотрел куда-то в сторону, словно уже видел последствия моих слов.
- «Ты не знаешь, что сделал».
Я ответил, что документы всё равно находятся в безопасности.
Он снова посмотрел на меня.
В его глазах появился страх.
Не злость. Не разочарование.
Страх.
Отец приказал матери собрать несколько вещей для себя и Джулии. Сказал, что они переночуют у родственников.
Перед уходом он остановил меня возле двери.
- «Останься рядом с ними. Не возвращайся к складу. Не разговаривай с Белломо и не отвечай никому, кто будет спрашивать обо мне».
Я спросил, куда он собирается.
Отец ничего не ответил.
Это был последний раз, когда я видел его живым.
Лука рассказал своему отцу. Его отец передал информацию дальше. К вечеру Белломо уже знал о нашем разговоре.
Отец спросил, что именно я сказал.
Я попытался объяснить, что хотел только напугать Луку.
Он ударил меня по лицу.
Никогда раньше отец не поднимал на меня руку.
Мама выбежала из комнаты и встала между нами. Джулия начала плакать.
Отец смотрел не на меня. Он смотрел куда-то в сторону, словно уже видел последствия моих слов.
- «Ты не знаешь, что сделал».
Я ответил, что документы всё равно находятся в безопасности.
Он снова посмотрел на меня.
В его глазах появился страх.
Не злость. Не разочарование.
Страх.
Отец приказал матери собрать несколько вещей для себя и Джулии. Сказал, что они переночуют у родственников.
Перед уходом он остановил меня возле двери.
- «Останься рядом с ними. Не возвращайся к складу. Не разговаривай с Белломо и не отвечай никому, кто будет спрашивать обо мне».
Я спросил, куда он собирается.
Отец ничего не ответил.
Это был последний раз, когда я видел его живым.
6 марта 2011 года
Отец не вернулся домой.
Его телефон нашли возле дороги, ведущей от порта. Машина стояла на парковке возле склада. Дверь водительского места была открыта.
На сиденье остались следы крови.
Полиция задавала вопросы водителям компании, матери и людям, которые видели его в последний день. Никто ничего не знал.
Или никто не хотел знать.
Тело нашли через два дня на заброшенном участке за городом.
Маттео Моретти получил две пули в грудь и одну в затылок.
Полицейский сказал матери, что убийство, вероятнее всего, связано с бизнесом.
Я стоял в соседней комнате и слушал.
Когда он ушёл, мама подошла ко мне и спросила, знаю ли я что-нибудь.
Я сказал... что нет.
Это была первая большая ложь, которую я сказал собственной матери.
Его телефон нашли возле дороги, ведущей от порта. Машина стояла на парковке возле склада. Дверь водительского места была открыта.
На сиденье остались следы крови.
Полиция задавала вопросы водителям компании, матери и людям, которые видели его в последний день. Никто ничего не знал.
Или никто не хотел знать.
Тело нашли через два дня на заброшенном участке за городом.
Маттео Моретти получил две пули в грудь и одну в затылок.
Полицейский сказал матери, что убийство, вероятнее всего, связано с бизнесом.
Я стоял в соседней комнате и слушал.
Когда он ушёл, мама подошла ко мне и спросила, знаю ли я что-нибудь.
Я сказал... что нет.
Это была первая большая ложь, которую я сказал собственной матери.
10 марта 2011 года
На похороны пришло больше людей, чем я ожидал. Рабочие порта. Водители. Владельцы магазинов. Мужчины, которых я никогда раньше не видел.
Все говорили, что отец был хорошим человеком. Никто не говорил, почему хороший человек закончил жизнь с пулей в затылке.
Сальваторе Белломо стоял рядом с гробом почти всё время. Он обнял мать, поцеловал Джулию в лоб и сказал, что наша семья ни в чём не будет нуждаться.
Когда он подошёл ко мне, я не протянул ему руку.
Белломо не обиделся.
- «Твой отец был мне как брат».
Я спросил, кто его убил.
Он ответил, что люди, ответственные за смерть Маттео, уже совершили последнюю ошибку в своей жизни.
Мне было пятнадцать, но даже тогда я понимал, что это не ответ.
- «Ты знал, что ему угрожают?»
Белломо посмотрел на могилу.
- «Твой отец хотел выйти из дела, из которого нельзя просто выйти. Я пытался договориться за него».
Я спросил, получилось ли.
Белломо посмотрел на гроб.
Ответ был очевиден.
Перед уходом он положил руку мне на плечо.
- «Теперь твоя мать и сестра находятся под моей защитой».
В тот момент его слова показались обещанием.
Позднее я понял, что это было предупреждение.
Все говорили, что отец был хорошим человеком. Никто не говорил, почему хороший человек закончил жизнь с пулей в затылке.
Сальваторе Белломо стоял рядом с гробом почти всё время. Он обнял мать, поцеловал Джулию в лоб и сказал, что наша семья ни в чём не будет нуждаться.
Когда он подошёл ко мне, я не протянул ему руку.
Белломо не обиделся.
- «Твой отец был мне как брат».
Я спросил, кто его убил.
Он ответил, что люди, ответственные за смерть Маттео, уже совершили последнюю ошибку в своей жизни.
Мне было пятнадцать, но даже тогда я понимал, что это не ответ.
- «Ты знал, что ему угрожают?»
Белломо посмотрел на могилу.
- «Твой отец хотел выйти из дела, из которого нельзя просто выйти. Я пытался договориться за него».
Я спросил, получилось ли.
Белломо посмотрел на гроб.
Ответ был очевиден.
Перед уходом он положил руку мне на плечо.
- «Теперь твоя мать и сестра находятся под моей защитой».
В тот момент его слова показались обещанием.
Позднее я понял, что это было предупреждение.
17 марта 2011 года
После похорон я проник в кабинет отца. Полиция уже осмотрела помещение, но ничего не нашла. Все папки исчезли. Ящик был пуст, а замок сломан.
Я проверил стол, шкафы и коробки с инструментами. Внутри старого радиоприёмника лежал маленький ключ.
Я узнал его. Отец носил такой же на связке, но полиция вернула матери только ключи от дома, машины и склада.
Через несколько дней я обнаружил, что ключ подходит к ячейке камеры хранения возле вокзала Палермо Централе.
Внутри находились деньги, мой паспорт, несколько фотографий семьи и вырванная страница из бухгалтерской книги.
На странице были записаны даты, номера контейнеров и инициалы людей. Некоторые строки я уже видел в кабинете отца.
Возле последней перевозки стояли буквы «С. Б.».
Ниже отец написал от руки:
- «Он знает больше, чем говорит».
Я не рассказал об этой странице ни матери, ни полиции.
Спрятал её внутри обложки блокнота.
Там она находится до сих пор.
Я проверил стол, шкафы и коробки с инструментами. Внутри старого радиоприёмника лежал маленький ключ.
Я узнал его. Отец носил такой же на связке, но полиция вернула матери только ключи от дома, машины и склада.
Через несколько дней я обнаружил, что ключ подходит к ячейке камеры хранения возле вокзала Палермо Централе.
Внутри находились деньги, мой паспорт, несколько фотографий семьи и вырванная страница из бухгалтерской книги.
На странице были записаны даты, номера контейнеров и инициалы людей. Некоторые строки я уже видел в кабинете отца.
Возле последней перевозки стояли буквы «С. Б.».
Ниже отец написал от руки:
- «Он знает больше, чем говорит».
Я не рассказал об этой странице ни матери, ни полиции.
Спрятал её внутри обложки блокнота.
Там она находится до сих пор.
11 августа 2011 августа
После смерти отца всё изменилось.
Мать закрыла компанию. Два грузовика продали, чтобы погасить долги. Третий исчез вместе с одним из водителей ещё до похорон.
Каждый месяц человек Белломо приносил матери конверт с деньгами. Она сначала отказывалась. Потом начала принимать.
Джулия вернулась в школу. Возле дома несколько недель стояла одна и та же машина. Мама говорила, что это люди Сальваторе следят, чтобы с нами ничего не случилось.
Я не чувствовал себя защищённым.
Я чувствовал себя запертым.
Белломо иногда приглашал меня на разговор. Никогда не давал прямых поручений и не говорил о работе отца.
Он спрашивал, чем я собираюсь заниматься.
Я отвечал, что найду убийц Маттео.
Белломо каждый раз произносил одну и ту же фразу:
- «Месть не вернёт тебе отца. Она только лишит твою мать второго мужчины в семье».
Он говорил разумные вещи.
Именно поэтому я ему не доверял.
Мать закрыла компанию. Два грузовика продали, чтобы погасить долги. Третий исчез вместе с одним из водителей ещё до похорон.
Каждый месяц человек Белломо приносил матери конверт с деньгами. Она сначала отказывалась. Потом начала принимать.
Джулия вернулась в школу. Возле дома несколько недель стояла одна и та же машина. Мама говорила, что это люди Сальваторе следят, чтобы с нами ничего не случилось.
Я не чувствовал себя защищённым.
Я чувствовал себя запертым.
Белломо иногда приглашал меня на разговор. Никогда не давал прямых поручений и не говорил о работе отца.
Он спрашивал, чем я собираюсь заниматься.
Я отвечал, что найду убийц Маттео.
Белломо каждый раз произносил одну и ту же фразу:
- «Месть не вернёт тебе отца. Она только лишит твою мать второго мужчины в семье».
Он говорил разумные вещи.
Именно поэтому я ему не доверял.
29 апреля 2012 года
Мне удалось найти одного из мужчин, которые приезжали к отцу за неделю до его смерти. Я не знал его имени. Запомнил только массивное золотое кольцо на правой руке.
Он работал возле автомастерской на окраине города.
Я следил за ним четыре дня. На пятый дождался, пока он останется один, и зашёл внутрь.
Я взял с собой нож отца.
Мужчина узнал меня сразу.
Я спросил, кто приказал убить Маттео. Но он лишь засмеялся и сказал, что дети не должны задавать вопросы о делах своих родителей.
Я приставил нож к его горлу.
Он перестал смеяться.
Мужчина сказал, что отец сам подписал себе приговор. Что Маттео собирался передать документы государству и поставить под угрозу людей, которые годами позволяли ему зарабатывать.
Я спросил о Белломо.
Он ответил:
- «Сальваторе всегда заботится о семье».
Я ударил его ...
Потом ещё раз. Я продолжал бить, пока он не перестал двигаться.
Не знаю, сколько времени прошло. Когда я пришёл в себя, но мои руки были в крови. Мужчина дышал, но едва.
Я мог закончить всё одним движением ножа.
Я хотел этого.
Но вспомнил слова отца.
Мужчину определяет не то, сколько людей его боится. Мужчину определяет то, кого он способен защитить.
Я ушёл.
В тот день я ещё не стал убийцей.
Но впервые понял, что способен им стать.
Он работал возле автомастерской на окраине города.
Я следил за ним четыре дня. На пятый дождался, пока он останется один, и зашёл внутрь.
Я взял с собой нож отца.
Мужчина узнал меня сразу.
Я спросил, кто приказал убить Маттео. Но он лишь засмеялся и сказал, что дети не должны задавать вопросы о делах своих родителей.
Я приставил нож к его горлу.
Он перестал смеяться.
Мужчина сказал, что отец сам подписал себе приговор. Что Маттео собирался передать документы государству и поставить под угрозу людей, которые годами позволяли ему зарабатывать.
Я спросил о Белломо.
Он ответил:
- «Сальваторе всегда заботится о семье».
Я ударил его ...
Потом ещё раз. Я продолжал бить, пока он не перестал двигаться.
Не знаю, сколько времени прошло. Когда я пришёл в себя, но мои руки были в крови. Мужчина дышал, но едва.
Я мог закончить всё одним движением ножа.
Я хотел этого.
Но вспомнил слова отца.
Мужчину определяет не то, сколько людей его боится. Мужчину определяет то, кого он способен защитить.
Я ушёл.
В тот день я ещё не стал убийцей.
Но впервые понял, что способен им стать.
17 мая 2012 года
Сегодня мне исполнилось семнадцать.
Прошло четыре года с того дня, когда отец подарил мне этот блокнот.
Он оказался прав.
Я уже начинаю забывать, каким человеком был раньше.
Я помню собственное имя, дом, школу и семейные ужины. Но тот Энтони, который жил до смерти отца, кажется мне другим человеком.
Белломо пришёл вечером.
Он сказал, что мне больше нельзя оставаться в Палермо. Мужчина, которого я избил в автомастерской, выжил. Его люди узнали, кто на него напал.
Сальваторе предложил отправить меня в Соединённые Штаты.
В городе Либерти-Сити, находились люди, которые могли предоставить мне жильё, работу и документы.
Мать была против.
Джулия плакала.
Я спросил Белломо, что он потребует взамен.
Он улыбнулся.
- «Твой отец однажды помог мне. Теперь я помогаю его сыну».
Я уже знал, что такие люди ничего не делают бесплатно.
Но также понимал, что возле меня мать и сестра никогда не будут в безопасности.
Я согласился.
Прошло четыре года с того дня, когда отец подарил мне этот блокнот.
Он оказался прав.
Я уже начинаю забывать, каким человеком был раньше.
Я помню собственное имя, дом, школу и семейные ужины. Но тот Энтони, который жил до смерти отца, кажется мне другим человеком.
Белломо пришёл вечером.
Он сказал, что мне больше нельзя оставаться в Палермо. Мужчина, которого я избил в автомастерской, выжил. Его люди узнали, кто на него напал.
Сальваторе предложил отправить меня в Соединённые Штаты.
В городе Либерти-Сити, находились люди, которые могли предоставить мне жильё, работу и документы.
Мать была против.
Джулия плакала.
Я спросил Белломо, что он потребует взамен.
Он улыбнулся.
- «Твой отец однажды помог мне. Теперь я помогаю его сыну».
Я уже знал, что такие люди ничего не делают бесплатно.
Но также понимал, что возле меня мать и сестра никогда не будут в безопасности.
Я согласился.
3 сентября 2012 года
В аэропорт меня отвёз человек Белломо.
Мама обнимала меня так сильно, будто понимала, что прежним я уже не вернусь.
Джулия отдала мне маленький серебряный крест. Сказала, что он будет защищать меня в Америке.
Я не верю, что кусок металла способен защитить человека.
Но крест я взял.
Перед посадкой мне передали конверт. Внутри находились билет, деньги, адрес в Либерти-Сити и фотография мужчины по имени Винсент Карузо.
На обратной стороне фотографии было написано:
- «Покажи ему это. Он поймёт, от кого ты пришёл».
Я спросил, кем является Карузо.
Человек Белломо ответил:
- «Другом семьи».
Я посмотрел на мать и сестру через стеклянную перегородку.
Тогда я ещё не понимал, что у слова «семья» может быть несколько значений.
Одна семья дала мне жизнь.
Вторая пообещала сохранить жизнь тем, кого я оставлял в Италии.
А третью мне только предстояло найти.
Я сел в самолёт, положил руку на блокнот отца и дал себе обещание.
Я вернусь...
Я узнаю, кто убил Матео Моретти. Я смогу.
И больше никогда не позволю собственной семье заплатить за мою ошибку.
Даже если ради этого мне придётся стать человеком, которого отец никогда не хотел во мне видеть.
Мама обнимала меня так сильно, будто понимала, что прежним я уже не вернусь.
Джулия отдала мне маленький серебряный крест. Сказала, что он будет защищать меня в Америке.
Я не верю, что кусок металла способен защитить человека.
Но крест я взял.
Перед посадкой мне передали конверт. Внутри находились билет, деньги, адрес в Либерти-Сити и фотография мужчины по имени Винсент Карузо.
На обратной стороне фотографии было написано:
- «Покажи ему это. Он поймёт, от кого ты пришёл».
Я спросил, кем является Карузо.
Человек Белломо ответил:
- «Другом семьи».
Я посмотрел на мать и сестру через стеклянную перегородку.
Тогда я ещё не понимал, что у слова «семья» может быть несколько значений.
Одна семья дала мне жизнь.
Вторая пообещала сохранить жизнь тем, кого я оставлял в Италии.
А третью мне только предстояло найти.
Я сел в самолёт, положил руку на блокнот отца и дал себе обещание.
Я вернусь...
Я узнаю, кто убил Матео Моретти. Я смогу.
И больше никогда не позволю собственной семье заплатить за мою ошибку.
Даже если ради этого мне придётся стать человеком, которого отец никогда не хотел во мне видеть.
