Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нем неправильно. Необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
Первым воспоминанием Уэйда был не голос матери и не семейный праздник - это была тишина. Не та спокойная тишина, что приносит уют, а тяжелая звенящая пустота большого дома, где каждый звук казался чужим. Старый двухэтажный дом в одном из спокойных районов Лос-Сантоса выглядел образцовым: аккуратно подстриженный газон, вымытые окна, идеально чистое крыльцо. Соседи называли Ричарда Блейда примерным офицером и достойным человеком. Никто из них не знал, что за закрытой дверью этот дом давно перестал быть домом.
Мать Уэйда умерла спустя несколько часов после его рождения. Врачи сделали все, что могли, но судьба распорядилась иначе. Для мальчика она осталась лишь женщиной на старых фотографиях - молодой, улыбающейся, с мягким взглядом, которого он никогда не видел вживую.
Единственная фотография стояла в рамке на верхней полке книжного шкафа. Она всегда была идеально чистой, словно отец ежедневно вытирал с нее пыль, но никогда не смотрел на нее дольше нескольких секунд. Казалось, этот снимок был не памятью о любимом человеке, а напоминанием о боли, которую капитан запретил себе переживать. В доме существовало негласное правило о матери не говорили. Никогда. Не потому что забыли, а потому что любая память о ней причиняла слишком сильную боль человеку, который однажды решил заменить скорбь службой. После ее смерти отец Уэйда сильно изменился. Он стал жить по расписанию, в котором не осталось места человеческим чувствам. Работа заполнила каждую свободную минуту, а воспитание сына превратилось в продолжение службы. Для него Уэйд не был ребенком, он был оставленной ответственностью, проектом, будущим офицером полиции.
Подъем ровно в пять утра. Кровать должна быть заправлена без единой складки. Обувь начищена до блеска. Завтрак проходил в полном молчании. Если ложка случайно ударялась о край тарелки, отец лишь поднимал взгляд и этого было достаточно, чтобы мальчик чувствовал себя виноватым. Он никогда не поднимал на сына руку, это казалось ему слишком простым способом наказания. Гораздо эффективнее было заставить ребенка почувствовать собственную ничтожность. Разбитая посуда превращалась в двухчасовое стояние, четверка в школе означала неделю без прогулок. Любая попытка оправдаться воспринималась как проявление слабости. С каждым годом Уэйд все меньше напоминал ребенка. Он перестал плакать, перестал жаловаться, перестал ждать похвалы.
Однажды он принес домой школьную грамоту за победу в городских соревнованиях. Он долго держал ее в руках, надеясь хотя бы на короткое одобрение. Отец молча прочитал документ, положил его на стол и спросил лишь одно: если ты смог стать первым здесь, почему не победил на уровне штата? В тот вечер грамота осталась лежать на кухонном столе до самого утра.
Больше Уэйд никогда не приносил домой свои достижения. Иногда, когда отец уходил на ночное дежурство, мальчик осторожно подходил к фотографии матери. Он садился на пол возле шкафа и подолгу смотрел на незнакомое лицо, пытаясь представить, какой была бы жизнь, если бы она осталась жива. Он не помнил ее запаха, не знал звука ее голоса, но детское воображение рисовало женщину, которая обязательно обняла бы его после очередного тяжелого дня. Эти фантазии становились единственным местом, где он чувствовал себя ребенком.
С возрастом дом начал казаться ему огромной пустой коробкой. Старые настенные часы отбивали каждый час с такой громкостью, что по ночам невозможно было уснуть. Скрип половиц звучал так, будто по коридорам кто-то ходил. Ветер стучал ветвями деревьев в окна, а свет уличного фонаря рисовал на потолке длинные тени. Во многих семьях ребенок боялся темноты, Уэйд боялся наступления утра, потому что утро означало новый день, в котором снова нужно было заслуживать право не быть разочарованием. Так постепенно мальчик научился жить без ожиданий. Именно тогда внутри него родилось чувство, которое он пронесет через всю жизнь - убеждение, что любовь нужно заслужить, а если заслужить ее не удается, значит, ты ее недостоин.
Жизнь по чужому сценарию
Годы шли, но в доме Блейдов не менялось ничего. Время словно остановилось в тот день, когда Ричард потерял свою жену. Даже мебель оставалась на своих местах десятилетиями. Старый диван, потертый ковер, часы с маятником, отсчитывавшие каждую секунду с болезненной точностью, и фотография женщины, которой давно не было в живых. Единственным человеком, старевшим в этом доме, был сам Уэйд.
К окончанию школы он превратился в юношу, которого многие называли примерным. Он никогда не курил, не участвовал в драках, не прогуливал занятия и всегда возвращался домой вовремя. Учителя ставили его в пример, соседи уважительно здоровались, а знакомые Ричарда говорили, что сын обязательно станет достойным офицером, таким же как и он сам. Никто не видел самого главного - Уэйд давно перестал жить для себя. Каждое принятое решение принадлежало отцу. Каждый шаг был продиктован чужими ожиданиями. Даже мысли о собственном будущем вызывали чувство вины, словно желание прожить свою жизнь было чем-то постыдным.
Поэтому, когда пришло время выбирать профессию, он не выбирал.
Полицейская академия стала очередным приказом, который просто нужно было выполнить. Первые месяцы обучения давались ему легко. Строгий режим, физическая подготовка, дисциплина и субординация были привычнее домашней обстановки. Он редко ошибался, быстро осваивал материал и почти никогда не вступал в конфликты. Преподаватели отмечали его выдержку, а сослуживцы - молчаливость. Со стороны он казался человеком, который точно знает, чего хочет, но на самом деле он уже давно ничего не хотел. Лишь однажды жизнь позволила ему почувствовать себя обычным человеком.
Единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя свободно, оказалась девушка по имени Эмили Харрис, студентка городского колледжа искусств. Их знакомство произошло совершенно случайно в небольшой кофейне неподалеку от академии. Она не знала, кем является отец Уэйда, никогда не интересовалась полицейской карьерой и вообще была далека от всего, что касалось государственной службы. Именно это и привлекло его. Рядом с ней он впервые мог говорить не о дисциплине, законах и обязанностях, а о своих сомнениях, страхах и желаниях. Эмили стала первым человеком, который увидел в Уэйде не сына известного офицера и не будущего полицейского, а обычного молодого человека со своими переживаниями. Она часто говорила ему, что невозможно прожить счастливую жизнь, постоянно оправдывая чужие ожидания. Эти разговоры постепенно меняли его мировоззрение. Если раньше он был уверен, что обязан однажды занять место своего отца, то теперь все чаще ловил себя на мысли, что подобная жизнь никогда не сделает его счастливым.
Именно рядом с Эмили он впервые начал строить планы, никак не связанные с полицией. Они мечтали снять небольшую квартиру, путешествовать по штату, найти обычную работу и жить спокойно, не оглядываясь на чужие ожидания. Эти мечты казались настолько простыми, что Уэйд впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему живым. Однако отношения с отцом тем временем становились все напряженнее. Ричард замечал, что сын меняется. Он стал реже говорить о будущем, чаще задерживался вне дома и перестал проявлять интерес к службе. Любые попытки поговорить заканчивались ссорой. Ричард видел лишь одно объяснение происходящему - сын потерял дисциплину. Сам же Уэйд понимал, что проблема гораздо глубже. Он больше не хотел жить жизнью, которую за него придумали еще до его рождения.
Переломным моментом стало известие о том, что родители Эмили получили предложение о работе в другом штате. Переезд оказался вопросом нескольких недель. Девушка долго не решалась рассказать об этом Уэйду, прекрасно понимая, насколько тяжело он переживает любые потери. Их разговор состоялся поздним вечером в небольшом парке, где они часто проводили время после занятий. Эмили призналась, что не готова строить отношения на расстоянии и не хочет давать обещаний, которые, скорее всего, не сможет выполнить. Она не обвиняла его и не искала виноватых. Просто честно сказала, что их пути расходятся.
После этого он перестал появляться в академии с прежним рвением. Алкоголь стал постоянным спутником бессонных ночей. Он часами сидел в машине возле собственного дома, не находя в себе сил открыть дверь. Возвращаться туда означало снова оказаться в мире, где никто никогда не спрашивал, что он чувствует. Через несколько месяцев обучение было окончательно заброшено. Отец воспринял это не как трагедию, а как личное поражение сына. Их отношения превратились в холодное сосуществование двух людей, которые уже давно перестали понимать друг друга. Денег становилось все меньше, а жизнь требовала двигаться дальше. И однажды Уэйд увидел объявление о наборе помощников автомеханика в небольшую мастерскую West Customs на окраине Сан-Фиерро. Работа казалась обычной. Требовалось помогать с ремонтом автомобилей, разбирать двигатели, менять детали, готовить машины к продаже. Зарплата была скромной, но ему было безразлично. Он не искал карьеру, ему нужно было лишь занять чем-нибудь бесконечно пустые дни. Первые недели действительно ничем не отличались от работы в любой другой мастерской.
В один из вечеров в бокс загнали побитый чёрный седан. Передний бампер был разбит, лобовое стекло покрывали трещины, а на водительском сиденье темнели бурые красные пятна, которые невозможно было спутать с маслом или ржавчиной. Водитель машины спокойно бросил ключи на верстак и коротко объяснил, что автомобиль необходимо подготовить к продаже.
Уэйд молча приступил к работе. Снимая внутреннюю обшивку багажника, он обнаружил комплект инструментов для перебивки идентификационных номеров, окровавленные тряпки и несколько металлических пластин с уже выбитыми VIN-кодами. Теперь все становилось очевидным, мастерская существовала не только для ремонта. Любой человек на его месте, воспитанный в семье полицейского, немедленно сообщил бы об этом в департамент, но Уэйд лишь закрыл крышку багажника и продолжил работать.
Не из жадности или страха, ему было все равно. За последние годы он окончательно потерял способность удивляться человеческой жестокости. Закон, который отец ставил выше собственной семьи, не спас его от одиночества. Форма не уберегла от боли, а правильная жизнь не сделала счастливым. Поэтому чужие преступления больше не вызывали у него никаких эмоций, он просто выполнял свою работу.
Проходили недели. Иногда автомобили приезжали с пулевыми отверстиями в дверях. Иногда с разбитыми стеклами и пятнами засохшей крови на руле. Порой машины исчезали уже на следующий день, полностью изменив цвет, номера и историю. Уэйд ни разу не задал лишнего вопроса и не проявлял любопытства. Не пытался заслужить доверие и не искал знакомства. Именно это заинтересовало владельцев мастерской больше всего. Они привыкли, что новые работники либо пугались, либо пытались заработать на чужих секретах, от чего были убиты. Уэйд же оставался безразличным ко всему происходящему. Он приходил раньше остальных, молча выполнял свою работу и уходил последним, не произнеся почти ни слова.
Руководство наблюдало за ним несколько месяцев. Дело доходило и до проверок: оставляли деньги без присмотра, специально обсуждали преступления в его присутствии, привозили автомобили сразу после разборок между группировками. Он видел кровь. Видел оружие. Видел перебитые номера. И каждый раз спокойно продолжал работать, словно все это давно перестало иметь для него значение. Со временем все поняли одну простую вещь. Перед ними стоял человек, которого жизнь уже успела сломать сильнее, чем это могла сделать любая преступная организация и когда испытание закончилось, ему впервые доверили не ремонт, а перегон одной из машин.
С этого дня Уэйд перестал быть обычным механиком. Он стал частью людей, чьи судьбы были так же искалечены, как и его собственная. Среди бывших заключенных, сирот, детей алкоголиков и тех, кого однажды предала жизнь, он впервые не чувствовал себя чужим. Их объединяли не деньги и не жажда преступлений. Их объединяло прошлое, которое уже невозможно было изменить. Именно среди них Уэйд впервые за многие годы перестал ощущать себя одиноким.
Люди, которых закон называл преступниками
Поначалу Уэйд относился к мастерской как к временному убежищу. Она была всего лишь способом заработать на жизнь и избавиться от бесконечных часов одиночества, которые ожидали его в пустом доме. Каждый день был похож на предыдущий: ржавые подъемники, запах машинного масла, грохот инструментов и автомобили, приезжавшие сюда преимущественно после заката.
Работа отвлекала от мыслей. Именно поэтому он не задавал вопросов, но чем дольше он находился среди этих людей, тем отчетливее понимал, что мастерская существует вовсе не ради ремонта автомобилей. Машины появлялись без документов. Одни были практически новыми, другие изрешеченными пулями, со следами аварий или пожаров. Иногда под водительским сиденьем оставались бурые пятна, которые невозможно было полностью вывести даже самой дорогой химией. В багажниках попадались спиленные VIN-пластины, комплекты поддельных регистрационных номеров, оружейные кобуры, пустые магазины и вещи, которые явно принадлежали прежним владельцам автомобилей. Уэйд видел все. Он видел куда больше, чем должен был видеть обычный механик. И прекрасно понимал, что любой телефонный звонок в полицейский департамент уничтожит эту мастерскую за одну ночь.
Ему было двадцать с небольшим лет, а казалось будто жизнь закончилась задолго до этого. Он перестал мечтать и строить планы. Даже собственное будущее больше не вызывало интереса.
Именно поэтому кровь на сиденьях перестала казаться чем-то ужасным. Она была лишь еще одним пятном, которое требовалось отчистить. Перебитые номера всего лишь очередной этап работы. Угнанные автомобили обычным железом. Он больше не делил мир на добро и зло, только на работу, которую необходимо выполнить, и ночь, которую нужно как-то пережить.
Со временем участники группировки начали узнавать его ближе, не через допросы, а буквально через случайные мелочи. Один замечал, что Уэйд никогда не уходит домой сразу после смены. Он подолгу сидел возле мастерской, курил, молча смотрел на ночной город и словно не знал куда ему идти. Другой видел, что он всегда приносит с собой один и тот же старый рюкзак, хотя давно мог позволить себе новый. Кто-то однажды спросил, почему он почти не улыбается, Уэйд слегка улыбнувшись лишь пожал плечами. Эти люди не были похожи на преступников из полицейских ориентировок, за каждым скрывалась собственная трагедия. Кто-то вырос в детском доме, кто-то похоронил жену и ребенка. Кто-то вышел из армии, обнаружив, что дома его уже никто не ждет. Один из старших механиков когда-то сам мечтал стать полицейским, но после ложного обвинения провел несколько лет в тюрьме и уже никогда не смог вернуться к нормальной жизни. Именно тогда Уэйд впервые понял одну вещь:
Боль не выбирает, на чьей стороне закона находится человек, она ломает одинаково всех.
Незаметно для самого себя он перестал быть просто работником, ему начали доверять автомобили стоимостью в сотни тысяч долларов. Просили перегонять машины через весь штат и доверяли сопровождать людей на встречи. Иногда спрашивали совета, а иногда просто приглашали остаться после работы и поужинать вместе. Для любого другого человека это были обычные человеческие отношения, но для Уэйда - это целый новый мир. Никто не требовал от него быть идеальным, никто не сравнивал его с другими. Никто не заставлял заслуживать право находиться рядом. Если он задерживался на работе до утра, кто-нибудь молча ставил перед ним стакан горячего кофе. Если он заболевал, его смену закрывали без лишних вопросов. Если ломался инструмент, никто не искал виноватого. Эти простые вещи оказались настолько непривычными, что первое время он не понимал, как на них реагировать. Он вырос в доме, где любое проявление заботы считалось слабостью.
Теперь же обнаружил, что люди, которых общество называло преступниками, способны проявлять больше человечности, чем многие законопослушные граждане. Именно это пугало сильнее всего. А потому впервые за всю свою жизнь почувствовал себя нужным. и в тоже время сын капитана полиции окончательно исчез. Его место занял человек, который нашел семью по ту сторону закона.
Охотник на охотника
После того как Уэйд окончательно стал частью организации, жизнь приобрела странное, почти пугающее спокойствие. Еще совсем недавно каждый новый шаг в криминальном мире сопровождался внутренним сопротивлением, бессонными ночами и попытками убедить себя, что он сможет остановиться в любой момент. Теперь этого чувства больше не было.
Постепенно мастерская перестала быть просто местом работы и общением. Она стала домом, в который хотелось возвращаться. Работа становилась сложнее. Теперь он не только готовил автомобили к продаже или перегону. Ему доверяли сопровождать грузы, перевозить оружие, наблюдать за местами встреч, следить, не ведет ли кто-нибудь наружное наблюдение. Он редко держал в руках оружие и никогда не стремился к насилию, но все отчетливее понимал, что преступный мир давно перестал существовать где-то рядом, а сам Уэйд был внутри него. Иногда поздними вечерами, возвращаясь домой, он ловил свое отражение в витринах магазинов и с трудом узнавал человека, который смотрел на него с другой стороны стекла. Усмехнувшись Уэйд говорил себе что когда-то этот человек носил форму кадета полиции, а теперь на его ладонях навсегда въелся запах бензина, кровь и оружейная смазка. И самое страшное заключалось даже не в этом, а в том что эта работа ему и правда нравилась.
Шло время, состав West Customs хотел перестать быть прибоем для угнанных автомобилей, желание капало на крупные сделки и большие заработки денег. В организации не было прямого опыта в ограблениях, даже ювелирные магазинчики никогда не вскрывались, но амбиции молодой группировки брали своё. Вскоре, компания решила направить свои силы на ограбление Центрального Банка Лос-Сантос. Это должно было стать самым крупным делом в истории организации. Люди, набравшиеся "опытом" из фильмов и видеоигр собирали информацию о маршрутах инкассации, изучали график работы сотрудников, смены охраны, расположение камер наблюдения и возможные пути отхода. Несколько автомобилей были полностью перестроены для будущего побега: усиленные двигатели, новые номера, поддельные документы, запасные комплекты одежды и заранее подготовленные тайники.
Уэйд отвечал за транспорт. Он проводил под машинами больше времени, чем у себя дома. Проверял каждую деталь, прислушивался к работе двигателей, лично испытывал автомобили на трассе. Ошибок быть не должно. Все понимали цену провала, но никто не подозревал, что полиция уже знает гораздо больше, чем им казалось.
Отец Уэйда не был глупым человеком. Он слишком долго проработал в полиции, чтобы не замечать очевидных вещей. Уход сына из академии, новые знакомые, редкие появления дома, запах машинного масла на одежде. Дорогие вещи которые молодой механик едва ли мог позволить себе на официальную зарплату, автомобиль. Он начал собственное расследование, без громких задержаний, без допросов и без попыток поговорить с сыном. Он просто наблюдал. Несколько месяцев капитан молча собирал информацию. Фотографии. Номера автомобилей. Адреса. Лица людей, постоянно появлявшихся возле мастерской. В его кабинете больше не было семейных фотографий. На месте, где когда-то лежали детские грамоты Уэйда, теперь находились материалы оперативной разработки. Карты, фотографии, номера автомобилей, схемы передвижения, отчеты наружного наблюдения. С каждым днем фамилия Блейд все чаще встречалась не в семейных документах, а в полицейских сводках. Он больше не видел в этом молодом мужчине своего сына, перед ним был участник организованной преступной группы.
Когда в отдел поступила информация о готовящемся нападении на Центральный банк Лос-Сантоса, расследование мгновенно перешло под контроль отдела по борьбе с организованной преступностью. Несколько недель сотрудники собирали доказательства, прослушивали телефоны, наблюдали за мастерской и отслеживали каждый автомобиль, связанный с группировкой.
Операцию решили не срывать сразу, им нужен был весь состав. В день, когда должны были состояться последние приготовления перед ограблением, группа собралась за Центральным Банком у съезда. Все шло по плану, черные машины и фургоны стояли в ряд, оружие было упаковано по сумкам. На торпедах автомобилей лежали схемы банка и маршруты отхода, которые были выучены наизусть. Напряжение росло. Когда все надели маски и выдвинулись за черными автомобилями к банку, полицейские ожидающие в засаде поняли:
Если дать им еще хотя бы пять минут, город проснется в день, который закончится кровью, от чего сразу же был объявлен мегафон:- Полиция! Всем оставаться на местах!
Первые полицейские машины появились одновременно с двух сторон улицы.
Через несколько секунд въезды на территорию банка были перекрыты тяжелыми внедорожниками спецподразделения. Над крышей с нарастающим гулом вылетел и завис полицейский вертолет. Мощный прожектор прорезал серое утреннее небо и осветил двор так ярко, будто наступил полдень. Черные микроавтобусы SWAT остановились у ворот, а бойцы в тяжелой броне один за другим занимали позиции. Команда прогремела через громкоговоритель, отражаясь от бетонных стен банка. Несколько человек инстинктивно потянулись к автомобилям, другие замерли. Кто-то попытался схватиться за оружие, но было уже поздно. Вся группа оказалась в ловушке.
Отец и сын несколько секунд молча смотрели друг на друга через лобовое стекло автомобиля. Вокруг звучали крики полицейских, треск радиостанций и команды бойцов спецподразделения. Но для них обоих весь этот шум словно перестал существовать. Ричард медленно поднял руку, показывая сыну, чтобы тот не делал глупостей. Уэйд посмотрел на рычаг коробки передач. Потом снова на отца. Он понимал, что если сейчас нажмет на газ, начнется погоня. Возможно, ему даже удастся уйти. Но тогда отец окажется человеком, который не смог остановить собственного сына. Уэйд медленно заглушил двигатель. Положил руки на руль и открыл дверь автомобиля. В тот момент закончилась не только операция полиции. Закончилась жизнь, которую он пытался построить между двумя мирами. Теперь ему предстояло ответить за собственный выбор перед законом, перед людьми, которых он считал своей семьей, и перед человеком, чье уважение он безуспешно пытался заслужить с самого детства.
Штурм завершился менее чем за десять минут. Для оперативной группы это была одна из самых успешных операций за последние годы. Практически все участники организации были задержаны на месте, оружие и похищенное имущество из мастерской изъяты, а автомобили использовавшиеся при подготовке преступления, отправлены на полицейскую стоянку для дальнейшей экспертизы. Уэйд не сопротивлялся. Когда к нему подошли двое сотрудников спецподразделения, он молча вышел из машины, опустился на колени и позволил надеть на себя наручники. Многие полицейские были удивлены спокойствию молодого человека. Они ожидали увидеть преступника, готового любой ценой избежать задержания, но перед ними стоял человек, который словно уже принял собственное поражение еще до того, как операция началась. Ричард наблюдал за происходящим на расстоянии. Он понимал, что не имеет права подходить к сыну, разговаривать с ним или каким-либо образом вмешиваться в процесс задержания. Теперь Уэйд являлся одним из фигурантов уголовного дела, а сам Ричард руководителем операции. Любое проявление личной заинтересованности могло поставить под угрозу законность всего расследования.
В течение следующих недель следствие работало практически без перерывов. Газеты писали о ликвидации молодой преступной группы, специализировавшейся на угонах автомобилей и организации ограбления Центрального Банка. Имя капитана Ричарда Блэйда неоднократно упоминалось как руководителя операции, сумевшего собрать доказательства и организовать задержание без человеческих жертв. Во время допросов Уэйд практически не давал показаний. Он не пытался переложить ответственность на других участников организации и не соглашался на сделки со следствием в обмен на смягчение наказания. Для многих это выглядело бессмысленным упрямством, однако сам он воспринимал происходящее иначе. Люди из мастерской однажды приняли его тогда, когда весь остальной мир отвернулся. Предать их теперь означало отказаться от единственной семьи, которую он когда-либо имел. Именно поэтому большинство вопросов следователей оставалось без ответа. Несколько месяцев спустя суд признал Уэйда Блэйда виновным в участии в организованной преступной группе, серии преступлений против собственности и подготовке к вооруженному ограблению. Приговор оказался суровым. Когда судья закончил зачитывать решение, Уэйд лишь молча кивнул. Он не пытался спорить и не просил снисхождения. Он прекрасно понимал, что оказался здесь вследствие собственных решений.
Спустя 3 года этапирования в исправительном учреждении Уэйд неожиданно получил посетителя. Это был Ричард. Он приходил и ранее, но этот случай надолго запал в голове Уэйда. В небольшой комнате для свиданий их разделяло толстое стекло. Несколько минут оба молчали. Наконец отец первым взял телефонную трубку. - Я хотел, чтобы ты меня ненавидел, - тихо сказал он. - Так было бы проще. Уэйд медленно поднял трубку. - Я не смогу тебя ненавидеть, даже после того что ты сделал. Ричард опустил взгляд: - Всю жизнь мне казалось, что хороший отец должен сделать из сына достойного человека. Только сейчас я понял, что сначала нужно было стать ему настоящим отцом. Уэйд долго смотрел на человека по ту сторону стекла. Человека, которого одновременно уважал, боялся и в котором всю жизнь искал любовь. - Знаешь... - наконец произнес он. - Если бы ты сказал мне это лет десять назад... возможно, меня бы сейчас здесь не было. Эти слова оказались больнее любого приговора. Ричард закрыл глаза. За долгие годы службы он видел смерть коллег, вооруженные нападения, перестрелки и десятки человеческих трагедий. Но именно в этот момент он впервые почувствовал себя по-настоящему побежденным. Когда время свидания подошло к концу, Уэйд поднялся со стула и прежде чем как конвой вывел его из комнаты, он обернулся. -Пап... Ричард поднял голову. - Спасибо... что все-таки пришел.
Это были последние слова, которые они сказали друг другу до того, как двери комнаты для свиданий закрылись.
На следующий день капитана Ричарда, впервые не вышедшего на службу, нашли дома мёртвым от сердечного приступа.
Первым воспоминанием Уэйда был не голос матери и не семейный праздник - это была тишина. Не та спокойная тишина, что приносит уют, а тяжелая звенящая пустота большого дома, где каждый звук казался чужим. Старый двухэтажный дом в одном из спокойных районов Лос-Сантоса выглядел образцовым: аккуратно подстриженный газон, вымытые окна, идеально чистое крыльцо. Соседи называли Ричарда Блейда примерным офицером и достойным человеком. Никто из них не знал, что за закрытой дверью этот дом давно перестал быть домом.
Мать Уэйда умерла спустя несколько часов после его рождения. Врачи сделали все, что могли, но судьба распорядилась иначе. Для мальчика она осталась лишь женщиной на старых фотографиях - молодой, улыбающейся, с мягким взглядом, которого он никогда не видел вживую.
Единственная фотография стояла в рамке на верхней полке книжного шкафа. Она всегда была идеально чистой, словно отец ежедневно вытирал с нее пыль, но никогда не смотрел на нее дольше нескольких секунд. Казалось, этот снимок был не памятью о любимом человеке, а напоминанием о боли, которую капитан запретил себе переживать. В доме существовало негласное правило о матери не говорили. Никогда. Не потому, что забыли, а потому что любая память о ней причиняла слишком сильную боль человеку, который однажды решил заменить скорбь службой. После ее смерти отец Уэйда сильно изменился. Он стал жить по расписанию, в котором не осталось места человеческим чувствам. Работа заполнила каждую свободную минуту, а воспитание сына превратилось в продолжение службы. Для него Уэйд не был ребенком, он был оставленной ответственностью, проектом, будущим офицером полиции.
Подъем ровно в пять утра. Кровать должна быть заправлена без единой складки. Обувь - начищена до блеска. Завтрак проходил в полном молчании. Если ложка случайно ударялась о край тарелки, отец лишь поднимал взгляд и этого было достаточно, чтобы мальчик чувствовал себя виноватым. Он никогда не поднимал на сына руку, это казалось ему слишком простым способом наказания. Гораздо эффективнее было заставить ребенка почувствовать собственную ничтожность. Разбитая посуда превращалась в двухчасовое стояние, четверка в школе означала неделю без прогулок. Любая попытка оправдаться воспринималась как проявление слабости. С каждым годом Уэйд все меньше напоминал ребенка. Он перестал плакать, перестал жаловаться, перестал ждать похвалы.
Посмотреть вложение 4088Однажды он принес домой школьную грамоту за победу в городских соревнованиях. Он долго держал ее в руках, надеясь хотя бы на короткое одобрение. Отец молча прочитал документ, положил его на стол и спросил лишь одно: если ты смог стать первым здесь, почему не победил на уровне штата? В тот вечер грамота осталась лежать на кухонном столе до самого утра.
Больше Уэйд никогда не приносил домой свои достижения. Иногда, когда отец уходил на ночное дежурство, мальчик осторожно подходил к фотографии матери. Он садился на пол возле шкафа и подолгу смотрел на незнакомое лицо, пытаясь представить, какой была бы жизнь, если бы она осталась жива. Он не помнил ее запаха, не знал звука ее голоса, но детское воображение рисовало женщину, которая обязательно обняла бы его после очередного тяжелого дня. Эти фантазии становились единственным местом, где он чувствовал себя ребенком.
С возрастом дом начал казаться ему огромной пустой коробкой. Старые настенные часы отбивали каждый час с такой громкостью, что по ночам невозможно было уснуть. Скрип половиц звучал так, будто по коридорам кто-то ходил. Ветер стучал ветвями деревьев в окна, а свет уличного фонаря рисовал на потолке длинные тени. Во многих семьях ребенок боялся темноты, Уэйд боялся наступления утра, потому что утро означало новый день, в котором снова нужно было заслуживать право не быть разочарованием. Так постепенно мальчик научился жить без ожиданий. Именно тогда внутри него родилось чувство, которое он пронесет через всю жизнь - убеждение, что любовь нужно заслужить, а если заслужить ее не удается, значит, ты ее недостоин.
Жизнь по чужому сценарию
Посмотреть вложение 4089Годы шли, но в доме Блейдов не менялось ничего. Время словно остановилось в тот день, когда Ричард потерял свою жену. Даже мебель оставалась на своих местах десятилетиями. Старый диван, потертый ковер, часы с маятником, отсчитывавшие каждую секунду с болезненной точностью, и фотография женщины, которой давно не было в живых. Единственным человеком, старевшим в этом доме, был сам Уэйд.
К окончанию школы он превратился в юношу, которого многие называли примерным. Он никогда не курил, не участвовал в драках, не прогуливал занятия и всегда возвращался домой вовремя. Учителя ставили его в пример, соседи уважительно здоровались, а знакомые Ричарда говорили, что сын обязательно станет достойным офицером, таким же как и он сам. Никто не видел самого главного - Уэйд давно перестал жить для себя. Каждое принятое решение принадлежало отцу. Каждый шаг был продиктован чужими ожиданиями. Даже мысли о собственном будущем вызывали чувство вины, словно желание прожить свою жизнь было чем-то постыдным.
Поэтому, когда пришло время выбирать профессию, он не выбирал.
Полицейская академия стала очередным приказом, который просто нужно было выполнить. Первые месяцы обучения давались ему легко. Строгий режим, физическая подготовка, дисциплина и субординация были привычнее домашней обстановки. Он редко ошибался, быстро осваивал материал и почти никогда не вступал в конфликты. Преподаватели отмечали его выдержку, а сослуживцы - молчаливость. Со стороны он казался человеком, который точно знает, чего хочет, но на самом деле он уже давно ничего не хотел. Лишь однажды жизнь позволила ему почувствовать себя обычным человеком.
Посмотреть вложение 4090Единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя свободно, оказалась девушка по имени Эмили Харрис, студентка городского колледжа искусств. Их знакомство произошло совершенно случайно в небольшой кофейне неподалеку от академии. Она не знала, кем является отец Уэйда, никогда не интересовалась полицейской карьерой и вообще была далека от всего, что касалось государственной службы. Именно это и привлекло его. Рядом с ней он впервые мог говорить не о дисциплине, законах и обязанностях, а о своих сомнениях, страхах и желаниях. Эмили стала первым человеком, который увидел в Уэйде не сына известного офицера и не будущего полицейского, а обычного молодого человека со своими переживаниями. Она часто говорила ему, что невозможно прожить счастливую жизнь, постоянно оправдывая чужие ожидания. Эти разговоры постепенно меняли его мировоззрение. Если раньше он был уверен, что обязан однажды занять место своего отца, то теперь все чаще ловил себя на мысли, что подобная жизнь никогда не сделает его счастливым.
Именно рядом с Эмили он впервые начал строить планы, никак не связанные с полицией. Они мечтали снять небольшую квартиру, путешествовать по штату, найти обычную работу и жить спокойно, не оглядываясь на чужие ожидания. Эти мечты казались настолько простыми, что Уэйд впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему живым. Однако отношения с отцом тем временем становились все напряженнее. Ричард замечал, что сын меняется. Он стал реже говорить о будущем, чаще задерживался вне дома и перестал проявлять интерес к службе. Любые попытки поговорить заканчивались ссорой. Ричард видел лишь одно объяснение происходящему - сын потерял дисциплину. Сам же Уэйд понимал, что проблема гораздо глубже. Он больше не хотел жить жизнью, которую за него придумали еще до его рождения.
Переломным моментом стало известие о том, что родители Эмили получили предложение о работе в другом штате. Переезд оказался вопросом нескольких недель. Девушка долго не решалась рассказать об этом Уэйду, прекрасно понимая, насколько тяжело он переживает любые потери. Их разговор состоялся поздним вечером в небольшом парке, где они часто проводили время после занятий. Эмили призналась, что не готова строить отношения на расстоянии и не хочет давать обещаний, которые, скорее всего, не сможет выполнить. Она не обвиняла его и не искала виноватых. Просто честно сказала, что их пути расходятся.
Посмотреть вложение 4091После этого он перестал появляться в академии с прежним рвением. Алкоголь стал постоянным спутником бессонных ночей. Он часами сидел в машине возле собственного дома, не находя в себе сил открыть дверь. Возвращаться туда означало снова оказаться в мире, где никто никогда не спрашивал, что он чувствует. Через несколько месяцев обучение было окончательно заброшено. Отец воспринял это не как трагедию, а как личное поражение сына. Их отношения превратились в холодное сосуществование двух людей, которые уже давно перестали понимать друг друга. Денег становилось все меньше, а жизнь требовала двигаться дальше. И однажды Уэйд увидел объявление о наборе помощников автомеханика в небольшую мастерскую West Customs на окраине Сан-Фиерро. Работа казалась обычной. Требовалось помогать с ремонтом автомобилей, разбирать двигатели, менять детали, готовить машины к продаже. Зарплата была скромной, но ему было безразлично. Он не искал карьеру, ему нужно было лишь занять чем-нибудь бесконечно пустые дни. Первые недели действительно ничем не отличались от работы в любой другой мастерской.
Посмотреть вложение 4092В один из вечеров в бокс загнали побитый чёрный седан. Передний бампер был разбит, лобовое стекло покрывали трещины, а на водительском сиденье темнели бурые красные пятна, которые невозможно было спутать с маслом или ржавчиной. Водитель машины спокойно бросил ключи на верстак и коротко объяснил, что автомобиль необходимо подготовить к продаже.
Уэйд молча приступил к работе. Снимая внутреннюю обшивку багажника, он обнаружил комплект инструментов для перебивки идентификационных номеров, окровавленные тряпки и несколько металлических пластин с уже выбитыми VIN-кодами. Теперь все становилось очевидным, мастерская существовала не только для ремонта. Любой человек на его месте, воспитанный в семье полицейского, немедленно сообщил бы об этом в департамент, но Уэйд лишь закрыл крышку багажника и продолжил работать.
Не из жадности или страха, ему было все равно. За последние годы он окончательно потерял способность удивляться человеческой жестокости. Закон, который отец ставил выше собственной семьи, не спас его от одиночества. Форма не уберегла от боли, а правильная жизнь не сделала счастливым. Поэтому чужие преступления больше не вызывали у него никаких эмоций, он просто выполнял свою работу.
Проходили недели. Иногда автомобили приезжали с пулевыми отверстиями в дверях. Иногда - с разбитыми стеклами и пятнами засохшей крови на руле. Порой машины исчезали уже на следующий день, полностью изменив цвет, номера и историю. Уэйд ни разу не задал лишнего вопроса и не проявлял любопытства. Не пытался заслужить доверие и не искал знакомства. Именно это заинтересовало владельцев мастерской больше всего. Они привыкли, что новые работники либо пугались, либо пытались заработать на чужих секретах, от чего были убиты. Уэйд же оставался безразличным ко всему происходящему. Он приходил раньше остальных, молча выполнял свою работу и уходил последним, не произнеся почти ни слова.
Руководство наблюдало за ним несколько месяцев. Дело доходило и до проверок: оставляли деньги без присмотра, специально обсуждали преступления в его присутствии, привозили автомобили сразу после разборок между группировками. Он видел кровь. Видел оружие. Видел перебитые номера. И каждый раз спокойно продолжал работать, словно все это давно перестало иметь для него значение. Со временем все поняли одну простую вещь. Перед ними стоял человек, которого жизнь уже успела сломать сильнее, чем это могла сделать любая преступная организация и когда испытание закончилось, ему впервые доверили не ремонт, а перегон одной из машин.
С этого дня Уэйд перестал быть обычным механиком. Он стал частью людей, чьи судьбы были так же искалечены, как и его собственная. Среди бывших заключенных, сирот, детей алкоголиков и тех, кого однажды предала жизнь, он впервые не чувствовал себя чужим. Их объединяли не деньги и не жажда преступлений. Их объединяло прошлое, которое уже невозможно было изменить. Именно среди них Уэйд впервые за многие годы перестал ощущать себя одиноким.
Люди, которых закон называл преступниками
Посмотреть вложение 4093Поначалу Уэйд относился к мастерской как к временному убежищу. Она была всего лишь способом заработать на жизнь и избавиться от бесконечных часов одиночества, которые ожидали его в пустом доме. Каждый день был похож на предыдущий: ржавые подъемники, запах машинного масла, грохот инструментов и автомобили, приезжавшие сюда преимущественно после заката.
Работа отвлекала от мыслей. Именно поэтому он не задавал вопросов, но чем дольше он находился среди этих людей, тем отчетливее понимал, что мастерская существует вовсе не ради ремонта автомобилей. Машины появлялись без документов. Одни были практически новыми, другие - изрешеченными пулями, со следами аварий или пожаров. Иногда под водительским сиденьем оставались бурые пятна, которые невозможно было полностью вывести даже самой дорогой химией. В багажниках попадались спиленные VIN-пластины, комплекты поддельных регистрационных номеров, оружейные кобуры, пустые магазины и вещи, которые явно принадлежали прежним владельцам автомобилей. Уэйд видел все. Он видел куда больше, чем должен был видеть обычный механик. И прекрасно понимал, что любой телефонный звонок в полицейский департамент уничтожит эту мастерскую за одну ночь.
Ему было двадцать с небольшим лет, а казалось, будто жизнь закончилась задолго до этого. Он перестал мечтать и строить планы. Даже собственное будущее больше не вызывало интереса.
Именно поэтому кровь на сиденьях перестала казаться чем-то ужасным. Она была лишь еще одним пятном, которое требовалось отчистить. Перебитые номера - всего лишь очередной этап работы. Угнанные автомобили - обычным железом. Он больше не делил мир на добро и зло, только на работу, которую необходимо выполнить, и ночь, которую нужно как-то пережить.
Со временем участники группировки начали узнавать его ближе, не через допросы, а буквально через случайные мелочи. Один замечал, что Уэйд никогда не уходит домой сразу после смены. Он подолгу сидел возле мастерской, курил, молча смотрел на ночной город и словно не знал, куда ему идти. Другой видел, что он всегда приносит с собой один и тот же старый рюкзак, хотя давно мог позволить себе новый. Кто-то однажды спросил, почему он почти не улыбается, Уэйд слегка улыбнувшись лишь пожал плечами. Эти люди не были похожи на преступников из полицейских ориентировок, за каждым скрывалась собственная трагедия. Кто-то вырос в детском доме, кто-то похоронил жену и ребенка. Кто-то вышел из армии, обнаружив, что дома его уже никто не ждет. Один из старших механиков когда-то сам мечтал стать полицейским, но после ложного обвинения провел несколько лет в тюрьме и уже никогда не смог вернуться к нормальной жизни. Именно тогда Уэйд впервые понял одну вещь:
Боль не выбирает, на чьей стороне закона находится человек, она ломает одинаково всех.
Незаметно для самого себя он перестал быть просто работником, ему начали доверять автомобили стоимостью в сотни тысяч долларов. Просили перегонять машины через весь штат и доверяли сопровождать людей на встречи. Иногда спрашивали совета, а иногда просто приглашали остаться после работы и поужинать вместе. Для любого другого человека это были обычные человеческие отношения. Для Уэйда - целый новый мир. Никто не требовал от него быть идеальным, никто не сравнивал его с другими. Никто не заставлял заслуживать право находиться рядом. Если он задерживался на работе до утра, кто-нибудь молча ставил перед ним стакан горячего кофе. Если он заболевал, его смену закрывали без лишних вопросов. Если ломался инструмент, никто не искал виноватого. Эти простые вещи оказались настолько непривычными, что первое время он не понимал, как на них реагировать. Он вырос в доме, где любое проявление заботы считалось слабостью.
Теперь же обнаружил, что люди, которых общество называло преступниками, способны проявлять больше человечности, чем многие законопослушные граждане. Именно это пугало сильнее всего. А потому впервые за всю свою жизнь почувствовал себя нужным. и в тоже время сын капитана полиции окончательно исчез. Его место занял человек, который нашел семью по ту сторону закона.
Охотник на охотника
Посмотреть вложение 4095После того как Уэйд окончательно стал частью организации, жизнь приобрела странное, почти пугающее спокойствие. Еще совсем недавно каждый новый шаг в криминальном мире сопровождался внутренним сопротивлением, бессонными ночами и попытками убедить себя, что он сможет остановиться в любой момент. Теперь этого чувства больше не было.
Постепенно мастерская перестала быть просто местом работы. Она стала домом, в который хотелось возвращаться. Работа становилась сложнее. Теперь он не только готовил автомобили к продаже или перегону. Ему доверяли сопровождать грузы, перевозить запчасти, наблюдать за местами встреч, следить, не ведет ли кто-нибудь наружное наблюдение. Он редко держал в руках оружие и никогда не стремился к насилию, но все отчетливее понимал, что преступный мир давно перестал существовать где-то рядом, а сам Уэйд был внутри него. Иногда поздними вечерами, возвращаясь домой, он ловил свое отражение в витринах магазинов и с трудом узнавал человека, который смотрел на него с другой стороны стекла. Усмехнувшись Уэйд говорил себе что когда-то этот человек носил форму кадета полиции, а теперь на его ладонях навсегда въелся запах бензина, металла и оружейной смазки.И самое страшное заключалось даже не в этом, а в том что эта работа ему и правда нравилась.
Шло время, состав West Customs хотел перестать быть прибоем для угнанных автомобилей, желание капало на крупные сделки и большие заработки денег. В организации не было прямого опыта в ограблениях, даже ювелирные магазинчики никогда не вскрывались, но амбиции молодой группировки брали своё. Вскоре, компания решила направить свои силы на ограбление Центрального Банка Лос-Сантос. Это должно было стать самым крупным делом в истории организации. Люди, набравшиеся "опытом" из фильмов и видеоигр собирали информацию о маршрутах инкассации, изучали график работы сотрудников, смены охраны, расположение камер наблюдения и возможные пути отхода. Несколько автомобилей были полностью перестроены для будущего побега: усиленные двигатели, новые номера, поддельные документы, запасные комплекты одежды и заранее подготовленные тайники.
Уэйд отвечал за транспорт. Он проводил под машинами больше времени, чем у себя дома. Проверял каждую деталь, прислушивался к работе двигателей, лично испытывал автомобили на трассе. Ошибок быть не должно. Все понимали цену провала. Но никто не подозревал, что полиция уже знает гораздо больше, чем им казалось.
Отец Уэйда не был глупым человеком. Он слишком долго проработал в полиции, чтобы не замечать очевидных вещей. Уход сына из академии, новые знакомые, редкие появления дома, запах машинного масла на одежде. Дорогие вещи которые молодой механик едва ли мог позволить себе на официальную зарплату, автомобиль. Он начал собственное расследование, без громких задержаний, без допросов и без попыток поговорить с сыном. Он просто наблюдал. Несколько месяцев капитан молча собирал информацию. Фотографии. Номера автомобилей. Адреса. Лица людей, постоянно появлявшихся возле мастерской. В его кабинете больше не было семейных фотографий. На месте, где когда-то лежали детские грамоты Уэйда, теперь находились материалы оперативной разработки. Карты, фотографии, номера автомобилей, схемы передвижения, отчеты наружного наблюдения. С каждым днем фамилия Блейд все чаще встречалась не в семейных документах, а в полицейских сводках. Он больше не видел в этом молодом мужчине своего сына, перед ним был участник организованной преступной группы.
Посмотреть вложение 4096Когда в отдел поступила информация о готовящемся нападении на Центральный банк Лос-Сантоса, расследование мгновенно перешло под контроль отдела по борьбе с организованной преступностью. Несколько недель сотрудники собирали доказательства, прослушивали телефоны, наблюдали за мастерской и отслеживали каждый автомобиль, связанный с группировкой.
Операцию решили не срывать сразу, им нужен был весь состав. В день, когда должны были состояться последние приготовления перед ограблением, группа собралась за Центральным Банком у съезда. Все шло по плану, черные машины и фургоны стояли в ряд, оружие было упаковано по сумкам. На торпедах автомобилей лежали схемы банка и маршруты отхода, которые были выучены наизусть. Напряжение росло. Когда все надели маски и выдвинулись за черными автомобилями к банку, полицейские ожидающие в засаде поняли:
Если дать им еще хотя бы пять минут, город проснется в день, который закончится кровью, от чего сразу же был объявлен мегафон:- Полиция! Всем оставаться на местах!
Первые полицейские машины появились одновременно с двух сторон улицы.
Через несколько секунд въезды на территорию банка были перекрыты тяжелыми внедорожниками спецподразделения. Над крышей с нарастающим гулом вылетел и завис полицейский вертолет. Мощный прожектор прорезал серое утреннее небо и осветил двор так ярко, будто наступил полдень. Черные микроавтобусы SWAT остановились у ворот, а бойцы в тяжелой броне один за другим занимали позиции. Команда прогремела через громкоговоритель, отражаясь от бетонных стен банка. Несколько человек инстинктивно потянулись к автомобилям, другие замерли. Кто-то попытался схватиться за оружие, но было уже поздно. Вся группа оказалась в ловушке.
Отец и сын несколько секунд молча смотрели друг на друга через лобовое стекло автомобиля. Вокруг звучали крики полицейских, треск радиостанций и команды бойцов спецподразделения. Но для них обоих весь этот шум словно перестал существовать. Ричард медленно поднял руку, показывая сыну, чтобы тот не делал глупостей. Уэйд посмотрел на рычаг коробки передач. Потом снова на отца. Он понимал, что если сейчас нажмет на газ, начнется погоня. Возможно, ему даже удастся уйти. Но тогда отец окажется человеком, который не смог остановить собственного сына. Уэйд медленно заглушил двигатель. Положил руки на руль. И открыл дверь автомобиля. В тот момент закончилась не только операция полиции. Закончилась жизнь, которую он пытался построить между двумя мирами. Теперь ему предстояло ответить за собственный выбор перед законом, перед людьми, которых он считал своей семьей, и перед человеком, чье уважение он безуспешно пытался заслужить с самого детства.
Посмотреть вложение 4097Штурм завершился менее чем за десять минут. Для оперативной группы это была одна из самых успешных операций за последние годы. Практически все участники организации были задержаны на месте, оружие и похищенное имущество изъяты, а автомобили, использовавшиеся при подготовке преступления, отправлены на полицейскую стоянку для дальнейшей экспертизы. Уэйд не сопротивлялся. Когда к нему подошли двое сотрудников спецподразделения, он молча вышел из машины, опустился на колени и позволил надеть на себя наручники. Многие полицейские были удивлены спокойствию молодого человека. Они ожидали увидеть преступника, готового любой ценой избежать задержания, но перед ними стоял человек, который словно уже принял собственное поражение еще до того, как операция началась. Ричард наблюдал за происходящим на расстоянии. Он понимал, что не имеет права подходить к сыну, разговаривать с ним или каким-либо образом вмешиваться в процесс задержания. Теперь Уэйд являлся одним из фигурантов уголовного дела, а сам Ричард - руководителем операции. Любое проявление личной заинтересованности могло поставить под угрозу законность всего расследования.
Посмотреть вложение 4098В течение следующих недель следствие работало практически без перерывов. Газеты писали о ликвидации молодой преступной группы, специализировавшейся на угонах автомобилей и организации угона автомобилей. Имя капитана Ричарда Блэйда неоднократно упоминалось как руководителя операции, сумевшего собрать доказательства и организовать задержание без человеческих жертв. Во время допросов Уэйд практически не давал показаний. Он не пытался переложить ответственность на других участников организации и не соглашался на сделки со следствием в обмен на смягчение наказания. Для многих это выглядело бессмысленным упрямством, однако сам он воспринимал происходящее иначе. Люди из мастерской однажды приняли его тогда, когда весь остальной мир отвернулся. Предать их теперь означало отказаться от единственной семьи, которую он когда-либо имел. Именно поэтому большинство вопросов следователей оставалось без ответа. Несколько месяцев спустя суд признал Уэйда Блэйда виновным в участии в организованной преступной группе, серии преступлений против собственности и подготовке к вооруженному ограблению. Приговор оказался суровым. Когда судья закончил зачитывать решение, Уэйд лишь молча кивнул. Он не пытался спорить и не просил снисхождения. Он прекрасно понимал, что оказался здесь вследствие собственных решений.
Спустя 3 года этапирования в исправительном учреждении Уэйд неожиданно получил посетителя. Это был Ричард. Он приходил и ранее, но этот случай надолго запал в голове Уэйда. В небольшой комнате для свиданий их разделяло толстое стекло. Несколько минут оба молчали. Наконец отец первым взял телефонную трубку. - Я хотел, чтобы ты меня ненавидел, - тихо сказал он. - Так было бы проще. Уэйд медленно поднял трубку. - Я не смогу тебя ненавидеть, даже после того что ты сделал. Ричард опустил взгляд: - Всю жизнь мне казалось, что хороший отец должен сделать из сына достойного человека. Только сейчас я понял, что сначала нужно было стать ему настоящим отцом. Уэйд долго смотрел на человека по ту сторону стекла. Человека, которого одновременно уважал, боялся и в котором всю жизнь искал любовь. - Знаешь... - наконец произнес он. - Если бы ты сказал мне это лет десять назад... возможно, меня бы сейчас здесь не было. Эти слова оказались больнее любого приговора. Ричард закрыл глаза. За долгие годы службы он видел смерть коллег, вооруженные нападения, перестрелки и десятки человеческих трагедий. Но именно в этот момент он впервые почувствовал себя по-настоящему побежденным. Когда время свидания подошло к концу, Уэйд поднялся со стула и прежде чем как конвой вывел его из комнаты, он обернулся. -Пап... Ричард поднял голову. - Спасибо... что все-таки пришел.
Это были последние слова, которые они сказали друг другу до того, как двери комнаты для свиданий закрылись.
Однажды он принес домой школьную грамоту за победу в городских соревнованиях. Он долго держал ее в руках, надеясь хотя бы на короткое одобрение. Отец молча прочитал документ, положил его на стол и спросил лишь одно: если ты смог стать первым здесь, почему не победил на уровне штата? В тот вечер грамота осталась лежать на кухонном столе до самого утра.
Годы шли, но в доме Блейдов не менялось ничего. Время словно остановилось в тот день, когда Ричард потерял свою жену. Даже мебель оставалась на своих местах десятилетиями. Старый диван, потертый ковер, часы с маятником, отсчитывавшие каждую секунду с болезненной точностью, и фотография женщины, которой давно не было в живых. Единственным человеком, старевшим в этом доме, был сам Уэйд.
Единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя свободно, оказалась девушка по имени Эмили Харрис, студентка городского колледжа искусств. Их знакомство произошло совершенно случайно в небольшой кофейне неподалеку от академии. Она не знала, кем является отец Уэйда, никогда не интересовалась полицейской карьерой и вообще была далека от всего, что касалось государственной службы. Именно это и привлекло его. Рядом с ней он впервые мог говорить не о дисциплине, законах и обязанностях, а о своих сомнениях, страхах и желаниях. Эмили стала первым человеком, который увидел в Уэйде не сына известного офицера и не будущего полицейского, а обычного молодого человека со своими переживаниями. Она часто говорила ему, что невозможно прожить счастливую жизнь, постоянно оправдывая чужие ожидания. Эти разговоры постепенно меняли его мировоззрение. Если раньше он был уверен, что обязан однажды занять место своего отца, то теперь все чаще ловил себя на мысли, что подобная жизнь никогда не сделает его счастливым.
После этого он перестал появляться в академии с прежним рвением. Алкоголь стал постоянным спутником бессонных ночей. Он часами сидел в машине возле собственного дома, не находя в себе сил открыть дверь. Возвращаться туда означало снова оказаться в мире, где никто никогда не спрашивал, что он чувствует. Через несколько месяцев обучение было окончательно заброшено. Отец воспринял это не как трагедию, а как личное поражение сына. Их отношения превратились в холодное сосуществование двух людей, которые уже давно перестали понимать друг друга. Денег становилось все меньше, а жизнь требовала двигаться дальше. И однажды Уэйд увидел объявление о наборе помощников автомеханика в небольшую мастерскую West Customs на окраине Сан-Фиерро. Работа казалась обычной. Требовалось помогать с ремонтом автомобилей, разбирать двигатели, менять детали, готовить машины к продаже. Зарплата была скромной, но ему было безразлично. Он не искал карьеру, ему нужно было лишь занять чем-нибудь бесконечно пустые дни. Первые недели действительно ничем не отличались от работы в любой другой мастерской.
В один из вечеров в бокс загнали побитый чёрный седан. Передний бампер был разбит, лобовое стекло покрывали трещины, а на водительском сиденье темнели бурые красные пятна, которые невозможно было спутать с маслом или ржавчиной. Водитель машины спокойно бросил ключи на верстак и коротко объяснил, что автомобиль необходимо подготовить к продаже.
Поначалу Уэйд относился к мастерской как к временному убежищу. Она была всего лишь способом заработать на жизнь и избавиться от бесконечных часов одиночества, которые ожидали его в пустом доме. Каждый день был похож на предыдущий: ржавые подъемники, запах машинного масла, грохот инструментов и автомобили, приезжавшие сюда преимущественно после заката.
После того как Уэйд окончательно стал частью организации, жизнь приобрела странное, почти пугающее спокойствие. Еще совсем недавно каждый новый шаг в криминальном мире сопровождался внутренним сопротивлением, бессонными ночами и попытками убедить себя, что он сможет остановиться в любой момент. Теперь этого чувства больше не было.
Когда в отдел поступила информация о готовящемся нападении на Центральный банк Лос-Сантоса, расследование мгновенно перешло под контроль отдела по борьбе с организованной преступностью. Несколько недель сотрудники собирали доказательства, прослушивали телефоны, наблюдали за мастерской и отслеживали каждый автомобиль, связанный с группировкой.
Штурм завершился менее чем за десять минут. Для оперативной группы это была одна из самых успешных операций за последние годы. Практически все участники организации были задержаны на месте, оружие и похищенное имущество из мастерской изъяты, а автомобили использовавшиеся при подготовке преступления, отправлены на полицейскую стоянку для дальнейшей экспертизы. Уэйд не сопротивлялся. Когда к нему подошли двое сотрудников спецподразделения, он молча вышел из машины, опустился на колени и позволил надеть на себя наручники. Многие полицейские были удивлены спокойствию молодого человека. Они ожидали увидеть преступника, готового любой ценой избежать задержания, но перед ними стоял человек, который словно уже принял собственное поражение еще до того, как операция началась. Ричард наблюдал за происходящим на расстоянии. Он понимал, что не имеет права подходить к сыну, разговаривать с ним или каким-либо образом вмешиваться в процесс задержания. Теперь Уэйд являлся одним из фигурантов уголовного дела, а сам Ричард руководителем операции. Любое проявление личной заинтересованности могло поставить под угрозу законность всего расследования.
В течение следующих недель следствие работало практически без перерывов. Газеты писали о ликвидации молодой преступной группы, специализировавшейся на угонах автомобилей и организации ограбления Центрального Банка. Имя капитана Ричарда Блэйда неоднократно упоминалось как руководителя операции, сумевшего собрать доказательства и организовать задержание без человеческих жертв. Во время допросов Уэйд практически не давал показаний. Он не пытался переложить ответственность на других участников организации и не соглашался на сделки со следствием в обмен на смягчение наказания. Для многих это выглядело бессмысленным упрямством, однако сам он воспринимал происходящее иначе. Люди из мастерской однажды приняли его тогда, когда весь остальной мир отвернулся. Предать их теперь означало отказаться от единственной семьи, которую он когда-либо имел. Именно поэтому большинство вопросов следователей оставалось без ответа. Несколько месяцев спустя суд признал Уэйда Блэйда виновным в участии в организованной преступной группе, серии преступлений против собственности и подготовке к вооруженному ограблению. Приговор оказался суровым. Когда судья закончил зачитывать решение, Уэйд лишь молча кивнул. Он не пытался спорить и не просил снисхождения. Он прекрасно понимал, что оказался здесь вследствие собственных решений.
