Xavian Melatonin | A military police officer and a psychopathic district detective | BIO

[Xavianore]

Спойлер: Описание

25 летний брюнет спортивного телосложения, гладковыбритый. хладнокровный взгляд, отдает предпочтение военным традициям.

Детство. Ксавиан Мелатонин родился в Брухасе, в том же самом поселке, что и его двоюродный брат, но с одной огромной разницей. Его отец был шерифом Брухаса. Пока отец Ксавьера, реднек и фанатик, гнил в культе, а мать работала на скотомогильнике, Ксавиан рос в лакшери доме. Казалось бы, привилегия. На деле золотая клетка, обитая колючей проволокой. Шериф Брухаса, отец Ксавиана, был человеком жестоким и прямолинейным. Он не бил сына, он его дрессировал, как собаку. В пять лет Ксавиан уже умел разбирать пистолет и знал, что плакать при посторонних это быть жертвой, а жертв в Брухасе не любят. Мать, тихая женщина с потухшими глазами, пила валерианку литрами и не вмешивалась. Единственным светлым пятном были редкие визиты бабушки, той самой, что когда-то забрала Ксавьера из этого ада. Бабушка иногда забирала и Ксавиана в Эйнджел Пайн, но отец-шериф быстро пресекал эту глупость. «Мой сын должен быть твердым, а не ныть у бабули на коленях», говорил он, захлопывая дверь машины. Ксавиан рано понял, что дом это не убежище, а полигон. Он наблюдал, как отец разговаривает с трупами на месте преступления, как пьет виски после особо кровавых выездов, как никогда не плачет. И мальчик выучил этот урок намертво. Сила это когда тебе больно, а ты улыбаешься. Уже в детстве в нем начал формироваться тот холодный, изучающий взгляд, которым он позже будет смотреть на расчлененные тела.​

Школа. Пока Ксавьер мучился с оценками, метался между завистью и нищетой, Ксавиан учился с легкостью. Школа стала для него игровой площадкой, где он мог тренироваться в притворстве. Он был тихим, вежливым мальчиком, которого любили учителя, но сторонились сверстники. В нем чувствовалось что-то неживое, неправильное. Если Ксавьер в его возрасте бесился, торговал пакетами и дружил с Энди, то Ксавиан сидел в школьной библиотеке и читал анатомию, попутно рисуя в тетрадях сцены насилия, которые он видел в отчетах отца. В тринадцать лет он вскрыл бездомную кошку не из жестокости, а из чистого научного интереса. «Как долго сердце бьется после смерти?». Узнав об этом, отец не наказал его. Он лишь хмыкнул и сказал: «Из тебя выйдет толк». В шестнадцать Ксавиан был выше большинства одноклассников, физически крепок, отец заставлял заниматься борьбой, и абсолютно равнодушен к девочкам, деньгам, тусовкам. Он не знал зависти, которую переживал Ксавьер. Ему было легче. Не потому, что жизнь была добрее, а потому что у него с самого детства был пропуск в мир насилия с пометкой «свой». В отличие от брата, которого насилие оттолкнуло и травмировало, Ксавиана оно притягивало и формировало. Он закончил школу с золотой медалью, ни разу не попав в драку. Зачем драться, если можно сломать человека словом или точным ударом в незащищенное место? Учителя говорили о нем: «Странный, но очень талантливый юноша». Никто не знал, что по ночам он тренировался стрелять из отцовского 22Рюгера в пустыне за Брухасом, каждый раз представляя перед собой живое лицо.

Работа. Военная полиция. Вопреки ожиданиям, Ксавиан не пошел в медицину. Отец-шериф настоял на армии. В восемнадцать Ксавиан подписал контракт и попал в военную полицию. Это стало его настоящим университетом. Если раньше он только наблюдал за насилием, то теперь он стал его инструментом. Военная полиция это особое подразделение. Там не ловят карманников. Там ловят своих же, дезертиров, мародеров, насильников в погонах. И там же применяют методы, о которых гражданские даже не догадываются. Ксавиан быстро выделился. Холоден, точен, не боится крови, не ведет допросов криком. Он сидит напротив и молча смотрит, пока у подследственного не сдают нервы. Инструкторы говорили: «У этого парня вместо души протокол вскрытия». Его отправили в горячую точку, неважно какую, важно, что вернулся он оттуда другим. Там он впервые убил человека в ближнем бою. Не из автомата в спину, а руками. Зажимая рот, чувствуя, как тело дергается и издает предсмертный хрип. И, вернувшись в казарму, он спокойно помыл руки. Ни паники, ни кошмаров. Только легкое удовлетворение от хорошо выполненной работы. За четыре года службы Ксавиан получил звание, несколько закрытых наград и репутацию человека, на которого можно спустить любого пса. Но армия не давала ему главного, полной свободы. Слишком много приказов, слишком много бумажек. К двадцати двум годам он продолжал работать периодически уходя в отпуск, имея за плечами навыки оперативного выслеживания, рукопашного боя, допросов с особым цинизмом и, конечно, медицинской полевой хирургии. На гражданке ему было скучно. Пока не раздался звонок от двоюродного брата.

Знакомство с детективом. Ксавьер и Ксавиан почти не общались в детстве. Слишком разная жизнь, слишком большая разница в возрасте, 9 лет. Но слухи о странном окружном детективе, который самолично потрошит трупы и закрывает дела с подозрительной скоростью, доходили и до Ксавиана. Встреча произошла, когда Ксавиан навещал больную бабушку в Эйнджел Пайн. Ксавьер приехал туда же, проведать могилы, как он цинично пошутил. Два брата, две стороны одной медали, встретились на крыльце старого дома. Ксавьер, уставший, подавляющий внутреннего монстра алкоголем. Ксавиан, с идеальной военной выправкой и глазами, которые ничего не выражают. Разговор был коротким. Ксавьер хотел быстро отделаться, не впуская родственника в свой грязный мир. Но Ксавиан сказал фразу, которая всё решила. «Я знаю, что ты сделал с Энди. И я знаю, как замести следы. Ты хороший хирург, брат. Но тебе нужен санитар, который не боится запаха свинца». Ксавьер сначала взбесился, пригрозил, но потом подумал. Ксавиан не был тем затравленным ребенком, которого он мельком видел в Брухасе. Перед ним стоял такой же полуманьяк, только прошедший иную кузницу, не гражданскую больницу, а полевой госпиталь и камеры для военных преступников. Ксавьер согласился. Но поставил условие. «Ты мой напарник.. Но.. Если кто-то узнает, я сотру тебя в порошок и скормлю местным псам на скотомогильнике!!!». Ксавиан лишь кивнул. Работать с братом оказалось проще, чем с любым другим человеком. Они понимали друг друга без слов. Ксавьер, стратег, мозг, тот, кто принимает решение: этот убийца достоин камеры, этот кактуса в пустыне. Ксавиан, тактик, рука, инструмент. И вдобавок, он все еще носил форму. Это давало доступ к информации, оружию, транспорту и, главное, к алиби. Вдвоем они творили правосудие в округе Боун с такой эффективностью, что даже старые детективы шептались о проклятии.

Будни. Детективная жизнь. Стандарты. Двойная жизнь меняла Ксавиана. Днем он был образцовым офицером военной полиции, строил новобранцев, проводил допросы в рамках устава. Ксавьер так же был руководством в военной полиции и имел жетон детектива прибавкой к этому. Ночью он превращался в помощника окружного детектива, человека, который без сожаления сворачивал шеи и сбрасывал тела в пустыне. И в этом его отличие от Ксавьера было фатальным. Старший брат ненавидел свою обратную сторону. Он пил, чтобы заглушить монстра. Он говорил себе, что убивает во имя справедливости. Ксавиан же не испытывал ни вины, ни сомнений. Он был психически более устойчивым, а главное более адаптированным к насилию. Он стал полуманьяком не из-за травмы, а из-за профессиональной деформации. Насилие было его работой, его бытом, его языком. На гражданке он чувствовал себя чужим. А вот на задании, где нужно было перерезать глотку очередному насильнику, к которому у гражданской фемиды не было вопросов, он улыбался. Однажды, после особо жестокой расправы над педофилом из Лас-Вентураса, Ксавиан лично провел допрос медицинскими инструментами, зная каждый нерв, вызывающий невыносимую боль, Ксавьер заметил, что брат улыбается. Не криво, не нервно, а искренне, счастливо. «Ты что, урод, радуешься?», спросил Ксавьер, вытирая перчатки. «Он кричал как струна, брат.» В тот момент Ксавьер впервые по-настоящему испугался. Не внешней угрозы, а того, что его собственное отражение в зеркале оказалось веселее и спокойнее оригинала. Ксавиан не думал, что они творят зло. Он считал, что они судьи. Хищники, которые отстреливают бешеных волков. Разница лишь в том, что Ксавьеру этот процесс причинял боль, а Ксавиану, действующему офицеру военной полиции, который каждый день видит худшее из человеческой природы, удовольствие. За всей этой бравадой маньяка скрывается боязливый койот. Ксавиан не может находиться в абсолютной тишине.
После горячих точек и ночных вылазок с братом, в его голове начинают шевелиться мертвецы. Если в комнате слишком тихо, он начинает слышать их голоса. Не угрозы - хуже. Он слышит, как они благодарят его за быструю смерть, или, наоборот, тихо плачут, если смерть была долгой. Тишина для него хуже пытки, это момент, когда маска офицера спадает, и оттуда выглядывает затравленный мальчишка из Брухаса.